«Ни один фашист проклятый не пройдет»!
- Нет, никто не отказывался. Все копали, потому что война была, и мы осознавали, что помогаем фронту, — об этой стороне своей жизни — военном детстве — наша классная руководительница Зоя Михайловна Стрижова никогда не рассказывала. Приводила в класс ветеранов войны, с орденами и медалями, а о том, что и сама, в 12 лет, начала работать на Победу, не говорила. Речь о том, как в начале Великой Отечественной шестиклассники Зоя Софронова (девичья фамилия), Надя Климова, Граня Аминова, Нина Теребина, Саша Филипычев, Коля Утятников, Артур Плинер, Витя Макаров, Саша Баскаков, Роберт Катулин (его эвакуированным в Павлово из Москвы), Бронислав Сатин после уроков брали в руки лопаты и шли с учительницей Марьей Матвеевной Левиной «на окопы». Копали часа по два, в любую погоду, с усердием выполняя задание: как и сколько должны вырыть. Детство было действительно непростым, хотя, конечно, и в игрушки играли, и хулиганили. Один раз совершили весьма серьезный проступок — причем всем классом. — После уроков нас кормили в столовой, — вспоминает Зоя Михайловна далекие сороковые прошлого уже века. — А еду давали не на тарелках: кусок газеты — на нее ложку мятой вареной картошки из фляги. И по 50 граммов хлеба (она показывает мне, сколько это было по размеру: крохи. — Авт.) Буфетчица тетя Лена — до сих пор помню ее прокуренные руки. Я была ответственная за раздачу еды, и если кто-то не приходил — его порцию делили на всех. И вот однажды мы, девчонки, тетю Лену отвлекли, а мальчишки утащили флягу с картошкой. И всем классом на чердаке ее ели, урок прогуляли. Нет, не наказывали нас, ничего нам не сделали: мы ж все голодные были. Все пережили. Семья у нас большая была — 12 человек: бабушка, дедушка, дядья, тетка… Жили вместе. Картошку, морковь — все на огороде выращивали. Вместо конфет свеклу напаренную сушили. Мама держала кур и коз. Одна смешная была, все время прыгала. Я ее доить не могла. Брат Юрий или яза задние ноги козу эту держали, а другой доил. После того, как на рытье окопов (так называемой Павловской линии обороны — на окраинах Павлова) ходить стало уже не нужно, детей «повернули» в другую сторону. Теперь надо было со своими санками и мешками отправляться за реку Оку на торфоразработки. Торф возили для школы (в 1944 году). Однажды их учительница русского языка и литературы Мария Харлапмиевна Колоскова провалилась под лед. Заболела и умерла. Дети, к счастью, ни «на окопах», ни «на торфе» не пострадали. А еще двух подружек — Зою Софронову и Нину Теребину — учителя часто брали с собой в павловский эвакогоспиталь, что находился в первой и третьей школах. Зоя стихи читала раненым, Нина танцевала «Кабардинку», писали письма, рассказывали о жизни, да и ухаживали за бойцами, как могли. Помогали и соседям: тимуровской командой. Моя учительница улыбается: — Тимуром был Витя Макаров. Высокий, красивый. Все девчонки в него влюблялись. Кстати, папу Зои забирали в армию, когда его дочь браво читала детские антифашистские стихи на каком-то городском мероприятии: — Проходили мы частички «не» и «ни»,А в селе стояли фрицы в эти дни.Нам сказал учитель:«Фразу дайте мне,Чтобы сразу были в ней и «ни», и «не».Мы взглянули на солдата у ворот -«Ни один фашист проклятый не пройдет». Эти стишки Зоя Михайловна рассказывает мне, смеясь. А тогда, думаю, все было на полнейшем серьезе. Да и как по-другому? Ведь у одноклассников на фронте погибали родные — вот и у Нины Теребиной отец с войны не вернулся. А Михаил Софронов пришел, но только в конце 45-го года. Раненый в ноги — до конца жизни они у него болели. — Про Победу как узнали? — переспрашивает Зоя Михайловна. — У нас радио не было. Я пошла за Надей Климовой в школу утром. А она мне говорит: «Сегодня учиться ходить не надо, потому что ПОБЕДА!» Но мы, конечно, пошли, хоть никаких уроков не было — все радовались. Вся школа! … Мы долго говорили еще. И про соревнования между звеньями, когда так хотелось быть лучшими и получить звездочку. И про немецкие самолеты, летавшие над Павловом. И про бомбоубежище в Убогой горе. И про хлеб по карточкам, и очередь за ним с шести утра. И про то, как страшно было. И про жизнь послевоенную. Обидно было мне, что только в прошлом году, к 65-летию Победы, помпезно и очень громко заботились о ветеранах. К Зое Михайловне даже врачебная бригада приезжала, обследование на дому проводила. На этом — все. Ни до той даты, ни после про них, детей военных лет, кроме как в первой школе, в которой почти всю жизнь Зоя Михайловна Стрижова проработала учителем английского языка, не вспоминали. Все материалы ко Дню Победы
