Но счастлив ли народ?
Взаимоотношение властей предержащих с народом — тема отнюдь не новая. Ее скорее можно отнести к старым, как мир. Еще классики русской литературы уделяли ей много внимания. Достаточно вспомнить Гоголя, прозу Пушкина, стихи Некрасова… Уже XXI век на дворе, а проблема не теряет своей актуальности. Обратиться к вышепоименованной теме меня заставили некоторые передачи нижегородского телевидения и рекламные ролики, многажды повторяющиеся на мониторах, установленных на станциях Нижегородского метрополитена. На нижегородском ТВ совсем недавно известная и уважаемая в нашем городе тележурналистка беседовала с одним высокопоставленным чиновником. Речь шла о пассажирском транспорте, о бесконечных пробках на дорогах, о несвоевременном закрытии Канавинского моста, что осложнило жизнь людям, работающим в нагорной или центральной части города, а живущим в заречной.Спору нет, Канавинскому, да и любому другому мосту, время от времени необходим ремонт. Но почему надо закрывать мост на весьма длительный срок, не сделав для его ремонта ни малейшей подготовки? Не подвезен ни один кирпич, не подошла ни одна машина с цементом и другими стройматериалами. Более того, нет до сих пор, насколько нам стало известно, даже проекта.По слухам, губернатор предлагал мэру Нижнего Новгорода передать ремонт моста в ведение областной администрации, взять это дело под свое крыло, под свой контроль, поскольку у правительства области есть средства на ремонт. Но мэр города, не имея ни сил, ни средств, считает, что мост — это политика. Для главы администрации города ремонт Канавинского моста — главный и единственный аргумент в политической игре. Ему и дела нет до того, что город задыхается в пробках, в автобусах и маршрутках люди утомленно переступают с ноги на ногу, терпеливо дожидаясь, когда их транспортное средство наконец вырвется из затора. Даже молодым нелегко переносить эти тягостные минуты ожидания и постоянные рывки автомобиля, а что уж говорить о пожилых людях. На моих глазах уже дважды падали в салоне автобуса пожилые люди, не удержавшись при очередном рывке транспортного средства, медленно и нервно пробирающегося от метромоста к площади Горького. От центра до Московского вокзала путь стал значительно длиннее и сложнее. Зачем же так мучить свой народ? Для чего закрывать мост, не подготовившись к ремонту и не открыв очередную ветку метро? Эти нелицеприятные вопросы тележурналистка задала чиновнику. Его ответ поверг в изумление и негодование. Если бы мог человек, с барской заносчивостью и сытостью отвечавший на вопросы, прочувствовать весь негатив, вызванный его ответами, то, наверное, умер бы от разрыва сердца или воспаления совести. Если, конечно, у таких людей остались еще хотя бы ее зачатки. Так вот барствующий чиновник сказал примерно следующее: а что народ? Народ должен был приготовиться к тому, что мост будет закрыт года на 3 — 4. Мы людей об этом предупреждали заранее через средства массовой информации. И как же мы должны были к этому готовиться, мил человек? Плоты строить, мосты деревянные наводить своими силами? Подскажи, как мы должны были подготовиться к очередным трудностям?Словно услышав наши вопросы, чиновник небрежно поучает: снимите квартиру поближе к работе, чтобы от транспорта не зависеть. Ах, вон оно что, оказывается: жить и работать вахтовым методом. А то что у нас семьи, дети совсем без присмотра останутся, — это как? Или ничего, народ все стерпит? А сколько стоит квартирка поближе к работе и где взять на нее деньги? Мы только за ЖКУ уже ползарплаты отдаем. «Народ безмолвствует, но счастлив ли народ?» — писал когда-то Пушкин. Сейчас народ не безмолвствует, но почему-то его никто не слышит. Приведу еще один пример. На станциях метро с мониторов доносится голос мэра, заверяющий участников войны, что теперь администрация города знает о всех проблемах бывших фронтовиков и будет оперативно их решать. Перед 9 мая домой к участникам войны приходили комиссии, обследовали условия проживания ветеранов. Была такая комиссия и у женщины-фронтовички, прошедшей боевыми дорогами с 1941 по 1945 год и встретившей День Победы в Берлине. Сейчас этой женщине уже 88 лет, и она мечтает только об одном: пожить в нормальных условиях хотя бы немного. Проживает участница войны в старом доме на Большой Покровской. Дому уже более 100 лет, отопление от АГВ, удобства — частичные. Все сгнило, износилось в этом доме. Однажды старушка уже чуть не задохнулась угарным газом, исходящим от испорченного АГВ, у которого произошла обратная тяга, т.е. продукты горения выходили через трубу не на крышу дома и далее в пространство, а шли прямиком в жилое помещение. Только чудом старушка осталась жива. И вот этой героической защитнице Отечества пообещали выделить 10 тыс. руб. на ремонт. А в квартире, где потолок обваливается, АГВ не работает, трубы текут, ремонта тысяч на 150 будет. Старушка живет с дочерью предпенсионного возраста, денег у женщин на ремонт нет, а на новое жилье претендовать им непозволительно: метраж большой. Да они готовы отдать родной городской администрации весь этот гнилой метраж и переехать в меньшую, но более благоустроенную квартиру. Ан нет. Закон не позволяет. Другим закон позволяет по 3 — 4 квартиры в элитных домах иметь, а бабуля, когда-то сражавшаяся наравне с мужчинами, нормального жилья не заслужила. Горько, обидно и стыдно иной раз слушать наших чиновников. И так хочется сказать им прямо в лицо все, что мы о них думаем. Да только общаются они с народом опосредованно: через пресс-службу, через секретарей, через экраны мониторов и телевизоров.
