Носилки на школьном дворе
Сколько бы времени ни прошло, в памяти нет-нет да ивсплывают картинки из моего военного детства.В 1941‑м я должна была пойти в первый класс и очень ждалаэтого события. Но получилось оно не очень радостным. Ушли воевать папа и двеего сестры, а потом и мамины братья. Вести с фронта приходили неутешительные.Мама работала от темна до темна. Мы росли с бабушкой. Наше Иваново было далекоот передовой, но эхо войны доносилось и до нас. Улицы, а нередко и дома, безсвета, холод, голод. А однажды пришли на уроки, а во дворе – носилки с раненымисолдатами. Мы с ужасом смотрели на их окровавленные повязки, стоны больюотзывались в душе.С этого дня наша школа стала госпиталем. Учились мы теперьуже в другом месте. У нас не было карандашей и ручек, вместо тетрадей писали настарых газетах, вписывая слова между строк. Но на переменах и после уроков, каки в довоенной школе, мы устраивали шумные игры. Играли преимущественно в войну– ловили шпионов и фашистов, проводили допросы. Фашистами, правда, никто нехотел быть. Приходилось устанавливать очерёдность.Потом нас приняли в пионеры и стали поручать разные дела. Мыходили с концертами в госпиталь, навещали семьи, получившие похоронки, пытаясьпо-детски помочь взрослым справиться с бедой.Помню, что постоянно хотелось есть. Хлебушка по карточкамдетям давали мало. Бабушка как неработающая тоже получала крохи. Зато умелоруководила дележом. Утром резала хлеб на порции, но отдавала только половину, аостальное прятала до вечера. Братишкам (их было трое) есть хотелось ещё больше,чем мне, поэтому они всё время пытались найти бабушкин тайник. Но перехитритьнашу кормилицу не удавалось. Зато на ночь было чем утолить голод.Трудное детство закалило нас, сделало лучше и сильнее. Послевойны мы старались получить высшее образование и работать на совесть.
