Нота сердца
«Лютеция — не город, а целый мир», — сказал Карл V. Мало привычное современному уху название «Лютеция» — одно из древних имен поселения паризиев, обосновавшихся на островке, доныне обнимаемом водами Сены. Это Париж. Выросший из тесных рамок Сите, возмужавший, напитавшийся соками мировой культуры, сильно изменившийся за века своей долгой истории. Но неизменный в том, что мудро подметил император Священной Римской империи. Париж — не просто населенный пункт, столица, мегаполис с интересной биографией. Это такая солнечная система, излучающая жизнетворную энергию, притягивающая все и вся в свои орбиты. Как же рассказать о Париже, не впадая в смешной пафос восхищенного первооткрывателя (а это именно мой случай)? Не брести же вслед за великими, сказавшими о великом городе все, — уж в очень жалкой роли окажешься. Может быть, начать с воспоминания о шарманщике? Прохладным весенним утром он крутил ручку своего допотопного аппарата на площади Опера. Мелодия, знакомая по пластинкам Эдит Пиаф, тихо воспаряла над автомобильными шумами, над людским потоком. На его нервический ритм неодобрительно взирал кот, спутник шарманщика. Прервав свой концерт, хозяин заботливо поправил меховую попонку на любимце, поцеловал его в рыжую голову. «Мерси, мадам», — отозвался он на звон моей монетки. И старая мелодия, возобновившая свой путь из шарманки в толпу, будто тоже благодарила за то, что не пробежала равнодушно мимо, заметила вот такой Париж. А это — лишь одно из его лиц. Их столько, они такие разные, удивительные! Семь апрельских дней в столице Франции. Подарок, чудо и, может быть, способ что-то заново открыть в себе самой. Нижегородские журналисты оказались в Париже не в качестве просто любопытствующих путешественников, а с самыми серьезными профессиональными намерениями. «Роль газеты в жизни местного сообщества: новые стратегии и технологии сотрудничества» — так сформулирована тема семинара, инициированного Центром журналистских технологий и поддержанного Союзом журналистов России, Интерньюс-Европа. Это — продолжение длительного проекта, который уже не один год дает возможность нашим коллегам приобщиться к мировому опыту в профессии, расширить границы кругозора.Чистосердечно признавая, что весенний Париж пьянил, хочу все же ответственно заявить: мы стойко сопротивлялись заразе туристической расслабленности. И были вознаграждены! Насыщенная рабочая программа визита подарила очень интересные встречи, массу полезной информации, интенсивность общения. То, что позволило несколько глубже и стереоскопичнее увидеть новый для себя мир, чем это удалось бы туристу-зеваке. Потому с особой благодарностью называю тех, кто оказал содействие полезной поездке сотрудников и руководителей газет Нижнего Новгорода, Арзамаса, Вада. Это — служба прессы Посольства Франции в России, департамент коммуникации и информации Министерства иностранных и европейских дел Французской республики. Год и века 2010‑й — Год Франции в России и России во Франции. Уезжая из Нижнего, я увозила массу самых свежих примеров активных связей двух культур. Впечатления от недавно прошедшей в нашем Русском музее фотографии выставки работ фотографов из Прованса, от филармонического концерта с участием французского дирижера Даниэля Кавка. А на подходе был завершающий этап Всероссийского конкурса русских исполнителей французской песни в Кремлевском зале Нижегородской филармонии. Только что стало известно: в нашем городе, единственном пока в России, вот-вот появится Почетный консул Французской Республики. Почетный гражданин Нижнего Новгорода, президент лингвистического университета Г. П. Рябов внес свою лепту в формирование нашей парижской программы. А на встрече, предварившей путешествие, Геннадий Петрович рассказал журналистам о насыщенном французском графике предстоящих недель и месяцев в Нижнем. Это и международная конференция переводчиков с участием французским мастеров непростого дела адаптации литературы, и майский визит к нам французских писателей, которые экспрессом проделают путь через всю Россию — от западных до восточных рубежей, и программа Сахаровского фестиваля, имеющего сильный французский «акцент»… Всего не перечислить. В Париже мы тоже постоянно узнавали интересные подробности активизировавшегося обмена. Sainte Russie — название грандиозной выставки древнерусского искусства в Лувре сейчас на слуху у парижан. В первые недели демонстрации экспозиции, отмечали разные наши собеседники, был ажиотаж. «Святая Русь» окружена пристальным вниманием прессы. Об успехе этого небывалого выставочного проекта шла речь и на встрече в МИД Франции. Заместитель директора департамента коммуникации и информации Ромэн Надаль вспомнил, конечно, и о недавнем плодотворном визите Президента России. Хотя именно «перекрестный Год» особенно богат знаками сближения, две наши страны всегда связывают тесные отношения подчеркивал собеседник. Мсье Надаль, выходец с юга Франции, привел в пример родной колледж города Ним, где многие его однокашники выбирали для изучения именно русский язык, ездили к нам в гости, много рассказывали об этих путешествиях. Позже, в 80‑х, вся французская интеллигенция и СМИ пристально следили за происходившими в нашей стране радикальными переменами. В течение последних лет 20, итожит Ромэн Надаль, волна внимания к России не спадает. И всегда стабилен во французском обществе интерес к особенностям русской цивилизации, к нашим истории, литературе, кино. Кристоф Ле Риголер, сотрудник департамента МИД, сам хорошо говорящий по-русски, подкрепил наблюдения патрона таким примером: — Лет 12 назад желающих изучать русский было совсем немного. А сейчас просто удивительно, сколько появилось в парижских книжных магазинах учебников вашего языка. Это — свидетельство его большой востребованности. Очень быстрыми темпами развивается и взаимный туризм, и обмен студентами. Наши новые знакомые с набережной Д’Орсе не ограничились форматом официального общения. Неожиданно, сверх утвержденной программы, мы получаем от них приглашение на деловой обед. За столом в близлежащем ресторанчике идет живой разговор, обмен мнениями на самые разные темы: от русской кухни до опыта фермерства во Франции. Ясно, насколько глубок интерес принимающей стороны не только к процессам высокой политики, но и тем, что протекают в российской глубинке. И не праздный интерес. Собеседники не скрывают его мотивов. Россия — огромная территория с федеральной формой управления. Поэтому нельзя ограничивать внимание только Москвой. «Пришло время расширять наши связи с субъектами Российской Федерации», — говорили нам. Для меня одним из важных итогов поездки стало материализовавшееся ощущение зыбкости географических рамок. «Тоже мне открытие» — скажет кто-то. Да, о том, как тесен современный мир, твердят все и вся. Но, согласитесь, в обыденной жизни по-прежнему довлеет сознание территориальной ограниченности, своего провинциального островка, будто бы изолированного от общемирового пространства и его течений. А это уже не так. И важно не только умозрительно понять, но и прочувствовать особенности подобной новой модели отношений. Мы связаны транснациональными скрепами. Иногда это тревожит. Но иногда даже может помочь в решении чисто национальных задач. Наш язык — не только наше богатство Как раз об этом у меня состоялся интересный разговор с известным французским журналистом русского происхождения, сотрудником Агентства Франс-Пресс, президентом Ассоциации «Франция-Урал» и одним из инициаторов нового движения Русофонии Дмитрием де Кошко. Русский язык, когда на нем готовы общаться, читать литературные произведения, даже творить люди разных национальностей, по его убеждению, становится не только культурным, интеллектуальным, но и геополитическим капиталом. — Азербайджанец и литовец между собой скорее будут общаться по-русски, учитывая недавние традиции и историю, — объясняет он. — Более того, для них русский язык — возможность дать знать миру о своей культуре и получить представление о культуре других народов. Русский оказывается удобным посредником двустороннего обмена. Но, возможно, еще важнее, что само знание нашего языка в той же Средней Азии, на Кавказе порой выливается в моральную и культурную альтернативу, которая позволяет сопротивляться проявлениям экстремизма. Мы же видим: там, где русский язык отступает, наступает нечто другое, имеющее негативные последствия. Как абсурдна и недальновидна позиция тех, кто в Прибалтике или на Украине стремится вытеснить русский язык. Они не понимают, что, по образному выражению французов, сами себе стреляют в ногу. Наш язык — это и их богатство, он открывает им большие возможности в пространстве мировой культуры. Конечно, если не будет восприниматься как пережиток империи, как инструмент влияния «старшего брата». Об этом замечательно говорил на ассамблее Фонда «Русский мир» патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Гениальная была речь! — Идею Русофонии, — продолжает Дмитрий де Кошко, — мы заимствовали у Франции, где движение Франкофонии имеет очень большую историю и немалые достижения. Русофонов ведь во всем мире множество — в Германии, Израиле, Австралии, США, не говоря уж о бывших республиках Союза. Наша Ассоциация «Франция-Урал», объединив усилия с Фондом Ельцина и получив поддержку Фонда «Русский мир», проводит конкурс переводов литературных произведений с русского на французский. Оказывается, русской литературы переводится на французский в два раза больше, чем на английский. Ежегодно в наше состязание включается 40 – 50 кандидатов на премию. И, заметьте, это не переиздания, а самые свежие переводы классики и современных произведений. Идея Русофонии, энтузиастом которой выступает мой собеседник, не находит пока отклика в самой России, сетует он. Наверное, потому, рассуждает Дмитрий де Кошко, что россияне, каждодневно пользуясь родной речью, просто не задумываются о ценности такого достояния и для себя, и для других народов. А достояние это надо защищать еще и как инструмент альтернативной культуры в нынешнем мире, где с такими разрушительными последствиями властвуют унификация, глобализация. Московский кремль у ворот Парижа Премия Русофония за лучший перевод была в этом году вручена в четвертый раз. И произошло это в мэрии городка Кремлен — Бисетр. А мы (вот удача!) как раз туда и отправляемся, чтобы узнать, как живет одна из 37 тысяч французских коммун и какую роль в развитии муниципального образования играет местная пресса. Радушно встретивший нас Бастиан Фадо, шеф кабинета мэра, с первых фраз поминает яркое январское событие — Первый фестиваль Русофонии. На него в Кремлен — Бисетр приезжали драматург Николай Коляда, пианист Даниил Крамер и множество других гостей. «Наш город три дня жил русской жизнью», — говорит мсье Фадо. Примечательно, что и сама история возникновения этого поселения в предместье Парижа имеет «русский след». Достаточно взглянуть на герб города, где над латинским девизом «Свобода. Мир. Труд» изображен силуэт… церквей Московского Кремля. А дело было так. Путь поверженной наполеоновской армии из России был долгим и тяжким. Уставшие, больные, раненые воины останавливались подлечиться на подступах к Парижу. И рядом с госпиталем один предприимчивый участник русской кампании открыл для однополчан кабаре «У кремлевского сержанта». Когда со временем здесь возник городок, слово «Кремль», занесенное солдатами как память о столице далекой России, закрепилось в его названии, а характерный абрис московского пейзажа превратился в геральдический знак. Вот вам еще один из множества примеров удивительного взаимопроникновения. Беседа, проходившая в зале заседаний муниципального Совета, была познавательной. Журналисты из Вада и Арзамаса особенно часто кивали, слушая рассказ об устройстве и заботах коммуны. В жизни наших провинциальных городов происходит много похожего. Одинаковы и проблемы. Бастиан Фадо не скрывал, что за последние 30 лет во Франции наблюдаются мутации системы управления. — Еще недавно наши либералы смеялись над советской бюрократией, а сегодня у себя мы видим примеры покруче. Постоянный конфликт компетенций, государство пытается избавиться от части своих полномочий, делегируя их местной власти. В результате порой непонятно, кто и за что отвечает. Теперь еще и Европейский аппарат вносит лепту в эту чиновничью сумятицу. Принять результативное решение порой просто невозможно, — сетует мсье Фадо. И считает главной задачей ближайшего будущего, оставаясь в рамках демократии, все же отыскать равновесие обязанностей и ответственности верховной и местной властей. Мы видим перед собой не просто муниципального функционера, а молодого политика новой генерации — широко мыслящего, не скрывающего собственного мнения, готового обсуждать самые больные вопросы. Их, конечно же, немало в обыденной французской действительности. Низкая активность избирателей, разрыв между элитами и народом, безработица и снижение жизненного уровня, поток мигрантов, трудоустройство молодежи, кризис семьи, чрезмерное увлечение рыночными формами в ущерб разумному государственному регулированию экономики…Знакомый перечень, правда? Несколько неожиданно звучит, пожалуй, одно. Шеф кабинета мэра Кремлен — Бисетр говорит о негативных последствиях лидерства в современном мире англо-саксонской цивилизации и утверждает: именно Франция, Россия и Германия образуют сейчас ту здоровую и реальную европейскую силу, у которой есть будущее. Готовы под многим из сказанного в этих стенах подписаться. На прощание желаем всей команде мэра Жан-Люка Лорана решить 145 проблем, которые значатся в ее выборной программе, на благо города, имеющего русский нюанс в своей истории. В ритме сердца Середина апреля в Париже — это буйство сирени, гиацинтов, тюльпанов, цветение яблонь. Это изумруд свежей зелени, особенно радующей русский глаз, стосковавшийся по ней за нашу долгую зиму. Древняя Лютеция поначалу кажется каменным лабиринтом — узенькие улочки, стиснутые зданиями порой самой неправильной формы, все замощено. Но почему-то такое преобладание неживой материи вовсе не рождает ощущения скованности, мрачности. Может, оттого, что за любым углом чудесным образом может возникнуть оазис с любовно рассаженными цветами, каким-нибудь фонтанчиком, скульптурой. Поднимешь глаза, и за причудливыми решетками крошечных балкончиков, на террасах парижских крыш, — снова обласкают взор растения. Поражает это искусство парижан при экономии пространства столь изобретательно, элегантно его использовать, так мило украшать. Миниатюрность кафе, заселивших без того узкие тротуары, пестрота сувенирных и продуктовых лавок, щедро выносящих сюда же свой товар, — все это часть затейливой «географии» Парижа, его неповторимой городской живописности. Он не производит впечатления чистюли, но его любят, прихорашивают, убирают. Подмеченные несовершенства искупаются еще и теми сюрпризами, которыми полон Париж. Только здесь вот так — за поворотом ничего не обещавшей простой улицы — ошарашенно сталкиваешься со скульптурой Вольтера, насмешливо на тебя взирающего из-под сливового дерева неземной красоты. Или видишь в прогале домов старинный храм, дивный особняк. Что уж говорить об избитых туристических маршрутах — Елисейские поля, Триумфальная арка, Дом инвалидов, Королевский Лувр, собор Парижской Богоматери, Эйфелева башня…Впечатления от помпезного имперского величия, от циклопической красоты этих сооружений приведут в ошалелое состояние даже бывалых экскурсантов. Концентрация достопримечательностей на единицу городской территории тут невероятная.Мир Парижа — причудливая смесь парадности дворцов и простонародности улочек. Его архитектурные ритмы прихотливо перемешаны, но составляют чарующий унисон. Город звучит, вибрирует в какой-то своей гармонии. Базилика Сакре- Кер — прекрасное белое сердце Монмартра, вознесенное на ладонь знаменитого холма. Запыхавшись, мы одолеваем его бесчисленные ступени, пренебрегая услугами фуникулера. Хочется отдаться ритму восхождения, созвучию шагов и сердечного стука. Читала, что здесь один из самых больших колоколов мира по имени «Савояр». Но этим апрельским вечером он молчит. Вместо его торжественного гласа слышен звук тамтама и характерный ритм рэпа. Темнокожий солист в окружении фанатов что-то поет речитативом. У подножия католической базилики таинство современного шаманства… Это тоже — Париж, теперь и необыкновенно пестрый этнически город. С улыбчивой индианкой-продавщицей в маленькой кондитерской, с удивительным для европейской территории обилием африканцев. Он не паинька, Париж. Воскресным утром наблюдаем забег поклонников здорового образа жизни — 40 тысяч горожан участвуют в марафоне на 35-километровой дистанции по набережной Сены. А рядом, под великолепными мостами, вылезают из спальных мешков бомжи, эти же жалкие фигуры заселили и без того непрезентабельное парижское метро. Комментировать увиденное на Пляс Пигаль и свое впечатление от целующихся на улице лесбиянок не берусь. Да, Париж не идеален, никогда не назвала бы его райским уголком. Но с веселой карусели этого прекрасного Вавилона почему-то не спешишь спрыгнуть… Здесь русский дух Побывать в столице Франции и не заглянуть в магазин духов? Пройти мимо немыслимо! Тем более что у знаменитой фирмы «Фрагонар» в Париже несколько музеев парфюмерии. Бесплатный вход, экскурсия на русском, и вот мы погружаемся в удивительный мир ароматов. Неуклюжие перегонные аппараты, приспособления для дистилляции, анфлоранжа, изысканные флаконы, элегантные этикетки…и грубая смерть миллионов цветов с полей Граса ради капель душистого соблазна. Французская парфюмерия гораздо больше, чем индустрия запахов. Это — увлекательная история, завораживающая философия, мистическая культура. Как тут не вспомнить «Парфюмера» Зюскинда. Говорят, именно у «Фрагонара» изучал этот литератор тайны рождения духов. В их царстве уже не кажется столь фантастичным допущение романиста, будто с помощью ароматических эссенций можно покорить весь мир. Мы узнали, что лабораторный стенд парфюмера называется «орган». И так же, как этот мощный музыкальный инструмент, имеет сотни «голосов», до поры притихших в пузырьках с эссенциями. Не зря знатоки говорят о действии духов: первая нота, нота сердца. Кстати, в этой ароматной симфонии есть и русская мелодия. Фирма «Фрагонар», получающая эссенции для создания своих композиций из разных уголков мира, традиционно пользуется ароматным импортом из нашей страны. Цветы российских лесов, лугов, полей дарят свою ноту самому модному парижскому парфюму. Скажем, духам «Эмили», парад запахов которого открывает первая нота скромного русского ландыша. Но русский дух ощущается не только у прилавков парфюмерных магазинов. Вот мост имени русского императора Александра III. Проезжаем станцию метро с названием «Севастополь», на карте Парижа видим Сталинград. И, конечно, нельзя не сказать о тех русских, которые живут в Париже. Порой не одно поколение, храня при этом память о родине, любовь к ней, сберегая свой исконный язык. Наша нижегородская делегация побывала на пасхальном приеме в Центре русского языка и культуры. Его президент И. Г. Демидова-Комо — внучка сподвижника Столыпина. А. А. Кофод, уроженец Дании, немало сделал для преображения России. Ирина Георгиевна тоже служит далекой и небезразличной ей стране, распространяя русскую культуру. На вечере, в котором нам довелось принять участие, она представила издание, главным редактором которого является, — «Русскую зарубежную газету». Ее задача — нести правду о России европейцам. А с этим, по отзывам тех, кто собрался у по-русски щедрого пасхального стола, бывают проблемы даже во Франции. Теперь в Латинском квартале Парижа появился родной для нас адрес — rue de Valence, 11. Здесь последние десятилетия обитает Ассоциация «Русская общественная библиотека имени Тургенева». Кроме Ивана Сергеевича, чье имя она носит, лепту в ее создание внес Герман Лопатин, потомственный дворянин, уроженец Нижнего Новгорода, первый переводчик на русский «Капитала». Два знаменитых человека стояли у истоков книжного собрания, ставшего со временем одной из крупнейших коллекций русских книг за рубежом. Но судьба его оказалась крайне драматичной. Генеральный секретарь Ассоциации Елена Венедиктовна Каплан рассказывает нам, нижегородским гостям, о сложных перипетиях всех 136 лет биографии парижской тургеневской библиотеки. То, что она вопреки всему сохранилась, активно работает — чудо. Но не сверхъестественное, а то, на которое способны человеческое сердце и недюжинный энтузиазм. Кстати, мэрия Парижа после Второй мировой войны, в которой собрание сильно пострадало, подарила библиотеке маленькое, но в хорошем районе — поближе к Сорбонне, студентам, ученым — помещение. Выделяет субсидию на его содержание. Вспомнили и на родине об этом далеком островке русской культуры. С 136-летием поздравил Ассоциацию Президент России. Мэрия Москвы и «тезка» — столичная тургеневская библиотека шлют сюда дары. Мы тоже явились не с пустыми руками. Каждый участник нижегородской делегации преподнес интересную новую книгу. Хотя Елена Венедиктовна и главный библиотекарь Татьяна Львовна Гладкова сетуют на тесноту фондов, такому прибытку они явно рады. Неся за спиною разлуку Среди наших адресов в Париже есть и совсем особенный. Речь о дочери уроженца Семенова, нашего славного земляка и прекрасного русского поэта Бориса Корнилова. Это известное имя привело нас к чете Заборовых. Правда, хозяин — известный художник Борис Заборов не смог нам уделить время — срочная работа в мастерской. Ирина Яковлевна приглашает к столу, и после понятной неловкости от встречи с незнакомыми людьми завязывается разговор. В основном — об удивительной судьбе этой женщины. В отличие от остальных гостей, я уже имела случай общаться с Ириной Яковлевной, когда она была в Семенове на юбилее Бориса Корнилова. В нашей газете тогда появился ее рассказ о драматичной истории открытия своего происхождения. Уже будучи взрослой Ирина Яковлевна узнала, чья она кровинка на самом деле. Обнаружила, что человек, подаривший ей отцовскую любовь, заботу, фамилию и отчество, которое она носит до сих пор, по сути, спас жизнь дочери поэта, расстрелянного как враг народа. Но не буду пересказывать прежнюю публикацию. Сейчас Ирина Яковлевна, тоже нашедшая себя в поэзии, живет заботой о выходе в свет петербургской книги своих стихов. Намерена опубликовать письма матери (второй жены Бориса Корнилова), которая до последнего своего дня отсылала весточки в Семенов — замечательной своей свекрови Таисии Михайловне Корниловой. Уже 30 лет Ирина Яковлевна с мужем — парижане. Как это случилась — отдельная история. Наша собеседница отзывается о французах так: закрытые, несмотря на внешнюю приветливость, очень верные люди. Французское общество жестко структурировано, замечает она, делая сравнение с тортом «наполеон». Слои так четко разделены, что проникнуть из одного в другой или трудно, или невозможно. И. Я. Заборова очень благодарна Франции за то, что здесь творчески расцвел ее супруг, что сама она, несмотря на все сложности, в полной мере почувствовала личную свободу, родилась как поэт. И все же… Не без грусти хозяйка дома замечает, что они так и не ощутили себя до конца своими в Париже. «Вот так потихоньку идем в небеса, неся за спиною разлуку» — вспоминаю минорные строки из ее сборника «Вечерние стихи». Да, русское во французском — далеко не всегда идиллия. Подтверждение этому мы получили и в газете «Паризьен». Наш гид по редакции одного из самых высоко тиражных ежедневных изданий страны Бруно Фануччи, ведущий репортер международной тематики, в разговоре о кухне местной журналистики упоминает «Франс суар». Этот конкурент «Паризьен» недавно приобретен Александром Пугачевым. Новый владелец сбил цену за номер до 50 сантимов, в то время как разные выпуски «Паризьен» продаются за евро и больше. В редакцию соперника стали понемногу уходить некоторые коллеги мсье Фануччи. «Посмотрим, сработает ли это», — осторожно комментирует «пугачевский натиск» на французский газетный рынок наш собеседник. Вообще печатные СМИ Франции сейчас в кризисе, говорили нам здесь многие. Французы все больше времени отдают телевизору и Интернету, люди в возрасте от 25 до 40 — в среднем 14 часов в неделю проводят у светящихся экранов. Лучше держит удар пока региональная пресса. И то благодаря тому, что в провинции Интернет не так распространен и есть старшее поколение со стойкой привычкой вместе с чашкой утреннего кофе держать на столе ежедневную газету. Очень все схоже с нашими проблемами.Снова думаешь, что современный мир не так уж велик. И сколько ни грезили бы мы о своем особом пути, нельзя не считаться с реальной включенностью в общие процессы. … Русская весна в апреле еще только на пороге своего буйного расцвета. Теперь кажется, будто где-то во сне остались зеленые оазисы каменного Парижа. На днях в родной нижегородской булочной я чуть не сказала продавщице «мерси», как уже привыкла за семь парижских дней. Признаться, мне теперь не хватает этих улыбок, приветливо-музыкального «бон жур, мадам», сопровождавших на каждом шагу, — в отеле, лавочках, супермаркетах, музеях, автобусах, кассах туристического пароходика. «Бон жур, Париж!». Пусть будет добрым каждый день в твоем удивительном мире-вселенной. Похоже, мы с тобой поладили.
