О памятниках и памяти

И во всю ночь безумец бедный,Куда стопы не обращал,За ним повсюду всадник медныйС тяжелым топотом скакал.Александр Пушкин. Совершенно неожиданно посреди самых разнообразных, интересных и скучных, серьезных и поверхностных, но, в общем-то, текущих, обыденных дел вдруг встряла тема, несообразная ни с каким последним поводом, событием или процессом. Как черт из табакерки выскочило не первое уже предложение коммунистов вернуть памятник Дзержинскому на улицы Москвы. Да так рьяно было подхвачено известными активистами, что наделало немало шума и удостоилось быть обсуждаемо по центральному телеканалу в программе Владимира Соловьева «К барьеру!»Спорили о памятнике старые знакомцы и давние оппоненты ? Борис Немцов и Николай Харитонов. Последний даже макет с собой в студию принес для вящей убедительности ? и ведь убедил! Большинство телезрителей проголосовали именно за его позицию ? вернуть памятник «железному Феликсу» гражданам Москвы и всея Руси. Положим, многие проголосовали за Харитонова лишь из-за своей «горячей симпатии» к Немцову, но и вполне искренних поклонников Дзержинского было предостаточно. Достаточно, во всяком случае, для того чтобы поговорить о наших памятниках, памяти и собственной истории.Историю нужно знать и помнить. Тем паче историю родной страны. С этим никто не спорит. Нужно знать всех своих героев, нужно помнить все их деяния. Нужно писать об этом книжки, научные трактаты и учебники истории. Нужно знать обо всех сторонах истории родной страны ? светлых и темных, великих и низких, трагических и славных. Все так. Но одно дело ? знать, другое ? прославлять. Задача учебника истории (в идеале) ? дать информацию к размышлению, задача памятника ? восславить и увековечить своего героя. Воздвижением памятника какому-либо историческому персонажу, тем паче современнику, явно ли неявно подразумевается, что персонаж этот составляет славу и гордость Отечества, достойный возвеличивания, увековечивания и постоянного преклонения, выражающегося обычно в возложении цветов, венков и прочих подобных атрибутов.Тут, кстати, уместно небольшое отступление. В допетровской России памятников не ставили. Никому ? ни героям, ни правителям. И не потому, что не было персон, достойных памятника, и уж тем более не потому, что скульптура не была развита ? научились же потом в считанные годы, а потому, что увековечивания и постоянного преклонения на Руси считали достойным только Бога. Ему и ставили памятники ? церкви, храмы и соборы. А еще писали потрясающие иконы, ставшие ныне в один ряд с шедеврами Ренессанса. Но икона была не памятником, а образом, помогающим сосредоточиться на молитве, еще точнее ? окном в инобытие, позволяющим смертному человеку прикоснуться в своей молитве к частице бессмертия. Это ? да. Образам Христа, Богоматери и святых, образам нетварного и нетленного, вечного и бессмертного, поклоняться на Руси не просто дозволялось, а рекомендовалось ради конечного спасения и приобщения к тому же бессмертию. О прочих же было сказано: не сотвори себе кумира. Были свои герои и в допетровское время. И даже ничуть не меньше, чем после. Дмитрий Донской, Ермак, Минин, Хабаров ? да мало ли! Их уважали и любили, ими восхищались и прославляли, но поклоняться все же не решались. Богу ? Богово, кесарю ? кесарево.Все изменилось при Петре I. Точнее даже, при Екатерине II. Европейская цивилизация шагнула далеко вперед и признала достойным поклонения не только Бога, но и человека. При Петре, и особенно при Екатерине, цивилизация эта утвердилась и в России, и первым памятником ей стал знаменитый «Медный всадник», тот самый, что «уздой железной Россию вздернул на дыбы». Скульптурные изображения героев России легализовались и получили прописку в ее культуре и повседневной реальности. До революции их все же ставили немного, и только трех видов ? памятники выдающимся деятелям культуры, победоносным полководцам и изредка главам государств. Ни в первой, ни во второй, ни даже в третьей категории споров особых не возникало ? памятники ставили только бесспорно выдающимся личностям и только бесспорным героям. Да и предполагались они не для поклонения, а для увековечивания в виде посмертного признания заслуг. При жизни памятники до революции не ставили никому.Но наступил 1917 год. Свергнув царя, новые власти свергли одновременно и Бога. А свято место пусто не бывает ? бывший семинарист Иосиф Джугашвили знал это, как никто другой. И поспешил занять сразу оба вакантных места ? и царя, и Бога. Уже в 20‑е годы начинает формироваться новая религия со своей догматикой, иконографией и обрядами. Марксизм был объявлен непогрешимым учением, способным привести человечество в светлое будущее, сиречь в рай. Всякий усомнившийся в нем объявлялся еретиком и казнился так, как не снилось и самым ретивым инквизиторам. Иконография воплощалась в классической большевистской троице ? строенные профили Маркса, Энгельса и Ленина, в персональных портретах Ильича, долженствующих заменить (и заменивших!) во всех домах прежние иконы, и бесчисленных портретах и скульптурах вождей-богов рангом помельче. Обряды воплощались в основном в ежегодных парадах-демонстрациях, прославлениях живого человека-бога ? Сталина, и паломничествах к телу бога усопшего ? Ленина. Как для каждого правоверного мусульманина считается обязательным хоть раз в жизни совершить хадж в Мекку, так и для каждого правоверного коммуниста считалось обязательным лицезрение, хоть раз в жизни, мумии вождя, а по сути ? нового бога.Бывшему семинаристу прежние уроки не прошли даром. Он почти все сделал по образу и подобию уничтоженной церкви. Ленин занял место Бога-отца, сам Сталин ? Бога-сына, партия встала на место церкви, ЧК-ОГПУ-НКВД взяла роль святой инквизиции, «Краткий курс» был объявлен новым заветом, а коммунизм ? грядущим раем. Только так и только в этом смысле стоит понимать памятники советским вождям. Как в Древнем Риме памятники императорам несли не просто культурный, а сакральный смысл (императоры считались богами и, поклоняясь их памятникам, граждане поклонялись не только своему правителю, но и богу), так и в Советской России бессмысленно доискиваться, за какие такие заслуги воздвигались памятники Дзержинскому, Орджоникидзе, Кирову, Сталину, Ленину, Павлику Морозову. Памятники ставили не по заслугам, а по статусу. А статус был ? обожествление. Всем гражданам ежедневно полагалось лицезреть образы новых богов, чтобы, не дай Бог, их не забыть и не вернуться к прежнему Богу.Возвращаясь к Дзержинскому. В советской иконографии он играл роль архангела Михаила, стерегущего ворота в рай, или, скорее, святого Георгия, поражающего змея-дьявола копьем. В роли дьявола выступали, естественно, контрреволюционеры и прочие несогласные. Только в этой ипостаси он был уместен, логичен и абсолютно естественен. Все остальные его заслуги в нормальном обществе вряд ли удостоились бы памятника. Создание спецслужб? Дзержинский создал лишь карательный аппарат, расстреливающий без суда и следствия кого попало, а сами спецслужбы ? разведку и контрразведку ? создал, по чести говоря, Вячеслав Менжинский, его заместитель. Да и потом, если уж искать основателя российских спецслужб, то почему именно с Дзержинского начинать? Почему не с Зубатова, Бенкендорфа, Ромодановского, Малюты Скуратова, наконец? Ах, Дзержинский поборол беспризорность, любил детишек-сироток. Немудрено, после того как отправил в застенки и в расход их родителей. Да и вообще вся его деятельность и деятельность его коллег сводится к одному единственному вопросу. «Если для возведения здания всемирного абсолютного человеческого счастья необходимо будет замучить всего одного ребенка, согласишься ли ты на его слезе основать это здание?» ? спросил Иван Карамазов брата Алешу. «Нет!» ? ответил тот. «Да!» ? сказали большевики и начали строить.Построили?Так чему же памятник?!