О смерти и бессмертии
Есть мир, есть Бог — они живут вовек.А жизнь людей мгновенна и убога.Но всё в себя вмещает человек,Который любит мир и верит в Бога.Николай Гумилев. Православный мир встретил Пасху. Отпраздновал Светлое Христово Воскресение. Самый радостный для православных праздник в году. Некоторые, например, православные арабы в Иерусалиме, выражали свою радость настолько бурно и эмоционально — с барабанами, песнями, танцами, криками, воплями, — что у непосвященных, но видевших эту картину, закономерным образом возникал простой недоуменный вопрос: чего это они так радуются? Обкурились, и ли умом тронулись? Нет, не обкурились, и с ума они тоже не сошли. Но прежде чем вести речь дальше, хочу сразу же сделать одно предупреждение. Дальше речь пойдет о том, почему радуются христиане. И только об этом. Это всего лишь попытка объяснить одну из причин — хотя, пожалуй, и главную — радости христиан, а не научный трактат о сути вещей и судьбах мира. Когда вы найдете здесь разногласия с собственными взглядами или с научными представлениями (точнее, то, что вам кажется научными), помните: речь идет именно и только о вере Церкви и христиан. Пусть даже она им самим и представляется истиной. Ну вот, все необходимые политкорректные и толерантные реверансы светской публике сделаны; теперь можно переходить к сути. Итак, чему же так радуются христиане? Чего они так торжественно празднуют на Пасху? Ответ прост: они радуются вечной жизни. Они празднуют воскресение из мертвых и обретение бессмертия. Христа — в первую очередь. Но и свое — личное, персональное — тоже. В этом главная суть, сердцевина христианства. Это очень важно, и каждый христианин это прекрасно понимает. Но мир светский, нерелигиозный, агностический — короче, не христианский — об этом либо забыл, либо никогда и не знал, либо просто не слушает и слышать не хочет. А чаще всего — просто не верит. Да и немудрено. Поверить в это действительно невозможно. Весь человеческий опыт, вся наблюдаемая действительность, вся изученная и изучаемая реальность — все свидетельствует о том, что человек смертен. Что людям свойственно умирать. Всем. Навсегда. Безвозвратно. Так говорит опыт. Так говорят атеисты. Так говорят даже большинство религий. И только христианство возвестило миру — нет, не так. Человек может жить вечно. Ибо сам Бог — тот самый, изначальный, «Творец небу и земли, видимым же всем и невидимым» — пришел на землю, чтобы спасти человека от смерти. Чтобы подарить людям утраченное бессмертие, то, что христиане называют Царствием Небесным. И тот, кто пойдет за Ним, того Он приведет в это Царствие Небесное, того Он избавит от смерти. Это звучит немыслимо сейчас, это звучало невероятно и тогда, две тысячи лет назад. Настолько немыслимо, невероятно и неправдоподобно, что даже иудеи, всю свою сознательную историю ждущие прихода Мессии, не поверили в это счастье, когда оно случилось. Что уж говорить про язычников, которые вообще не допускали мысли о том, что сам Бог, изначала Сущий, может воплотиться и прийти спасать погибающий мир от радиации смерти. Они вообще не верили, что мир этот и человека можно спасти от смерти. И именно в том месте проповеди, где апостол Павел заговорил о воскресении мертвых, афиняне стали смеяться. Они не увидели в этом даже кощунства, как иудеи. Они в это просто не поверили. Не стоит их осуждать за это. Благая весть христианства была настолько благой и невероятной, что поверить в неё было невозможно. Люди Древнего мира не хуже нынешних знали, что человек смертен. И хотя когда-то они искали Бога и пытались пробиться к Нему сквозь пелену мифов и сказок, но давно уже бросили поиски и оставили все попытки, убедившись в их тщете и бесплодии. И когда сам Бог пришел к ним, они встретили Его и весть о Нем недоверчивым смехом: «Этого не может быть, просто потому, что не может быть!» Этого действительно не может быть. Но это было. И были свидетели этого. И свидетели стали рассказывать об этом. Не боясь ни тюрем, ни ссылок, ни избиений, ни насмешек, ни самой казни. И кое-кто им поверил. Это очень важно, а сейчас это почему-то перестали понимать. Почему человек, даже не веря в Бога, так тоскует по бессмертию? Предложи сейчас самому закоренелому агностику, самому убежденному атеисту: хочешь стать бессмертным? Да! — воскликнет он. Воистину хрестоматийным выглядит ответ Андрона Кончаловского — умницы, человека, безусловно, талантливого, образованного, интеллигентного и ироничного — на вопрос Владимира Познера: «Если бы дьявол предложил тебе бессмертие без всяких условий, согласился ли бы ты?» Секунды не раздумывал Кончаловский, тут же воскликнул: «Да!» И он не одинок. Многие ответили бы так же. Человек хочет быть бессмертным, человек тоскует по бессмертию. Он придумывает разные снадобья, он создает различные теории и учения, пытаясь самостоятельно продлить себе жизнь — в идеале до бесконечности. Это странный парадокс — он не верит в вечную жизнь, но всеми силами пытается её обеспечить. Но — не получается. «Обидно мне, досадно, ну ладно». А тут христиане говорят: «А у нас есть вечная жизнь! Придите с нами к Христу, и вы тоже будете иметь ее, и иметь в избытке!» Это самое главное, о чем говорится в Евангелии и во всем Новом Завете. Человеку постороннему, непосвященному, новому христианство кажется нагромождением скучных, нелепых и неисполнимых обязанностей и запретов. Мол, этого нельзя, этого нельзя, этого нельзя, а вот это нужно, это обязательно, а это категорически. Человеку непосвященному кажется, что христианство только и делает, что что-то у него отнимает. Ему лень додумать мысль до конца: а что же оно дает? Если он впервые откроет Евангелие, если он попробует прочитать его честно, вдумчиво и непредвзято — оно поразит его, он прочтет его именно как Благую весть — весть, о победе над смертью весть о возможном бессмертии. В Евангелии много чего, и это тоже очень важно, но главным является весть Христа о Себе как источнике жизни и бессмертия. Эта весть проходит сквозной нитью, сквозь все четыре Евангелия, сквозь Деяния, Послания и Апокалипсис Иоанна Богослова. «Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни». (Ин. 3,36). «Кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную». (Ин. 4,14). «Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда» (Ин. 6, 35). «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Ин.10,10). И в главном догмате христианства, Символе вере, также звучит это странное и прекрасное упование: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». Вот во что верят христиане. В воскресение мертвых и будущую жизнь. Не в переселение душ, не в какое-то астральное, чисто духовное существование, а в воскресение, причем телесное, материальное, каждого персонально христианина. Ради этого, ради подобной уникальной возможности, говорят христиане, Христос и пришел в этот мир. И учил, и страдал, и умер, и воскрес. Эту безумно радостную весть о победе над смертью христиане и празднуют на Пасху. Это не с чем сравнить. Приговоренный к расстрелу, получивший неожиданное помилование; безнадежно больной, испытавший новое чудодейственное лекарство, — все это сравнение жалкие и весьма отдаленные. Ведь все это всего лишь отсрочка от конечной смерти. А христиане верят, что Христос подарил им полную победу над смертью и вечную жизнь. Есть чему радоваться. И, конечно же, есть во что верить. Или не верить.
