Обама, дары приносящий?
Визит президента США Барака Обамы в Москву обнадеживает. Может, и вправду желает американский лидер, чтобы, по его словам, Россия была сильной и процветающей? Может, уйдет, наконец, в прошлое взаимное недоверие двух сильнейших в военном отношении держав? Дай Бог, чтобы было именно так. Но вряд ли следует предаваться эйфории и придавать слишком большое значение улыбкам, рукопожатиям и миролюбивой риторике первого в истории темнокожего главы Америки. История хранит множество примеров того, как наши страны сближались, но затем, подчиняясь какой-то неумолимой логике, вновь расходились с камнями за пазухой. Сегодня уже понемногу забывается словосочетание «холодная война». Но лет двадцать назад оно было известно каждой домохозяйке. Так называлась глобальная политическая и идеологическая конфронтация между США и СССР и их союзниками. Противостояние двух блоков, чреватое войной горячей — третьей мировой. Начало холодной войны связывают со знаменитой речью Уинстона Черчилля в американском городе Фултоне. Британской лидер обвинил тогда СССР в политической экспансии и порабощении Восточной Европы и призвал западный мир к сопротивлению. Чуть позже появилось само выражение «холодная война», означавшее состояние непрерывного жесткого противоборства — политического, экономического, идейного — и балансирования на грани обмена ядерными ударами. Когда распался Советский Союз, всю вину за это возложили именно на него. Но то было следствие нашей, по сути, капитуляции. На деле Запад все десятилетия конфликта нес свою, не меньшую долю вины за него. СССР нарушал равновесие, вторгаясь, например, в Венгрию или Афганистан. И США делали это с неизменной последовательностью, устраивая интервенции то в Африке, то в Южной Америке. Словом, все были хороши. Но говоря о «холодной войне», нельзя не вспомнить и о периодах потепления или, как тогда говорили, разрядки. Вот это и имеет отношение к теме нашего разговора — о том, стоит ли чрезмерно уповать на добрую волю президента Обамы. Таких оттепелей, больших и маленьких, было много. Возможно, первое ослабление напряженности произошло сразу после смерти Сталина. Иосиф Виссарионович был жесткий лидер, неуступчивый. При нем началась «холодная война», и реальных надежд, что именно Москва сделает первый шаг к примирению у западных оппонентов, не было. Но вот железного генераллисимуса не стало. Может, его преемники будут податливей? Такие надежды затеплились. Помню, кажется, «Правда» перепечатала тогда речь президента США Эйзенхауэра, выдержанную как раз в таком духе. Сам факт перепечатки свидетельствовал, что и советское руководство не прочь разрядить атмосферу. Кульминацией этого периода надежд была поездка Хрущева в Штаты. Сколько тогда о ней писали и говорили! Но меньше года спустя американский летчик-шпион Пауэрс был сбит советской ПВО где-то под Екатеринбургом (тогда Свердловском). И недоверие вновь вспыхнуло с прежней силой. Позднее были встречи Брежнева с главой США Никсоном, подписание крупных договоров о сокращении стратегических вооружений, расширение торговли. Не тогда ли у нас появилась как этакая диковина пепси-кола? А в 1979 году в Афганистан ввели ограниченный контингент советских войск. И снова пошло-поехало. Были и бойкот Московской Олимпиады, и новый виток гонки вооружений, которая, впрочем, и не прекращалась, несмотря ни какие разрядки и оттепели. В 1983 году советской ракетой сбили южно-корейский лайнер, залетевший в наше воздушное пространство с явно провокационной целью. И — новый всплеск враждебности. Всю эту хронику я привожу не просто так. Суть в том, что на фоне не только ссор, но и изъявлений мира и сотрудничества все эти годы продолжалась подготовка к войне. Тот же Никсон мог приехать в Москву с мирными предложениями, а вернувшись домой в Вашингтон, — заслушать доклад своих начальников штабов о новой доктрине превентивного ядерного удара. Таких доктрин у Америки было множество, они предполагали массированные атомные бомбардировки советских городов, промышленных и военных объектов. Крушение СССР и совершенно новое геополитическое и внешнеполитическое качество современной России, похоже, мало что изменили в характере Запада. Не так давно в НАТО была принята еще одна стратегическая доктрина. Она предусматривала применение силы, включая превентивные ядерные удары, в случаях каких-либо угроз Западу. Угроз всевозможных, до дестабилизации обстановки в какой-либо стране, то есть дела, казалось бы, сугубо внутреннего. Таким образом, и исторические примеры, и свежие убеждают нас в том, что дипломатия дипломатией (улыбки, мирная риторика), но есть еще сложившаяся система политики США. Ее суть — в уповании на силу, превосходство, на особое будто бы призвание Америки. Поломать эту систему не в силах ни Обама, ни кто-либо другой. Кажется, Кеннеди пытался к этому подступиться, и мы знаем, чем это закончилось. И тем не менее поведение Обамы добавляет оптимизма. Его отказ от силовой манеры, присущей предшественнику Бушу, сами намерения договариваться и с Ираном, и с Россией, возможно, и принесут какие-то плоды. Бог даст, и кризис, потрясший самонадеянную и кичливую Америку, добавит ей разума, как в чем-то добавила его и нам катастройка конца прошлого века. Будем надеяться, что мир начнет меняться в лучшую сторону.
