Один день кардиохирурга

…Вода в чаше бассейна по утрам — само блаженство, прохладна и чиста. Двадцать раз по 50метров без отдыха и расслабления — это минимум, который позволяет телу и мыслям настроиться на работу. В день сложной операции, в благополучном исходе которой сомневаешься (бывают такие, ох как бывают), он проплывает больше. В 7 часов 45 минут Петр Николаевич Кордатов входит в здание кардиологического центра. Среднего роста, по-спортивному моложавый и сухощавый, модно одетый, он проходит через пост охраны и поднимается на третий этаж. «Заведующий отделением» — скромно гласит старая, еще с советских времен, табличка. Переодевшись, Петр Николаевич садится за стол и привычным взглядом осматривает маленький свой кабинет. На столе шалашиком стоит перекидной помесячный календарь с портретами современных светил коронарной хирургии. Подарок коллег из Московского института сердечно-сосудистой хирургии РАМН им. А. Н. Бакулева. Со всеми он знаком лично. Вот Владимир Петрович Подзолков с его замечательными словами, сказанными за несколько минут до начала операции: «Руки вбирают в себя душу и ум хирурга». Иногда после удачно проведенной сложной операции Петр Николаевич позволяет себе задуматься над таким вопросом: «Хирургия — это физический труд или умственный?» Не много таких профессий, где так тесно руки связаны с чувствами, воображением и холодным рассудком. Чем его работа отличается от творчества художника, музыканта, особенно, наверное, пианиста, который бережет свои пальцы и руки как зеницу ока? На стене, за спиной, фотографии с международных симпозиумов и конференций, на которых хозяин кабинета запечатлен рядом с кардиохирургами многих стран мира. Дипломов, сертификатов, лицензий в рамочках, которыми нередко обвешаны стены подобных кабинетов, здесь нет. Петр Николаевич шутит, что их обилие на стенах кабинета напоминает ему медали на собачьем ошейнике. В 7 часов 50 минут в кабинет заходят дежурный врач по отделению и врач из реанимации. Краткий доклад о положении дел за вечер и ночь. Тут же утренний чай или кофе. Обстановка вполне домашняя и доверительная. Иначе нельзя. Команда создается не только по принципу умений и знаний, но и по душевному отношению и общности взглядов по многим вопросам. Восемь часов утра. Все врачи и медицинские сестры, дежурившие в ночь, собираются в одном из диагностических кабинетов. Четыре сестры с постов докладывают о больных в палатах (отделение Кордатова расположено на двух этажах) поименно и сообщают основные данные их физического состояния: температура, давление, пульс, жалобы, принятые меры и задействованные средства. Вопросы, ответы. Сплоченная команда — это еще один способ экономии спасительного времени в экстремальных условиях. «Как-то уже под вечер, давно это было, — рассказывает Петр Николаевич, — привезли садистски изрезанного кухонным ножом молодого мужчину. Порезали его рядом с кардиоцентром, в лесополосе. 25 колото-резаных ран на руке, груди, животе. Геморрагический шок от большой потери крови. Секунды решали: жить ему или нет. Везут его в операционную, и многих охватило замешательство: узкая кардиологическая специализация сделала свое дело. Страшновато разбираться с ножевыми ранениями. Я же прошел школу рядового хирурга в ЦРБ в маленьком городке Мордовии после окончания медицинского института и взялся за раненого. Что главное в таком случае? Комплексность в оказании помощи и четкая процедура подготовки к операции и в ее проведении. Один ставит подключичный зонд, второй интубирует, третий готовит и проводит анестезию, а я определяю характер ранений: проникающие или нет. Все надо делать быстро, но без суеты, и, соответственно, так же принимать решения. Оказалось, что повреждены поджелудочная железа, печень. Серьезнейшая предстояла операция. Справились. Жив человек. А если бы крики, суета, отказ от операции, а если бы повезли в дежурную больницу, то явно не выжил бы». Хотя время универсалов безвозвратно кануло в Лету, особенно в развитых странах, в России они встречаются, и, как мы видим, не всегда это плохо. Медицинская техника рождается не в головах инженеров, она прежде проклевывается из опыта хирургов, зачастую печального, достаточно почитать знаменитую книгу Н. М. Амосова «Мысли и сердце». Возникшая творческая связка хирурга и инженера приводит к новым достижениям. С тех пор, как аргентинец Рене Фавалоро в Кливлендской (США) клинике 9 мая 1967 года сделал первую в мире операцию по замене полностью забитого (окклюзированного) участка правой коронарной артерии венозной вставкой, выделенной из ноги пациента, прошло чуть более сорока лет. Теперь эта операция с названием «аорто-коронарное шунтирование» (АКШ) поставлена «на поток» почти во всех странах мира. Смертность не превышает двух процентов. В Нижнем Новгороде она проводится в кардиологическом центре с начала 90‑х годов прошлого столетия. Но вместе с тем смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в мире уверенно держит первое место среди других причин. Почему? Возьмем, например, Нижегородскую область с населением 3,5 миллиона человек (приблизительно). На это число жителей действуют всего лишь четыре (!) точки (назовем их так), где можно сделать коронарографию сердца, без которой невозможно поставить точный диагноз степени ишемической болезни и сделать вывод о необходимости АКШ. Что такое коронарография? Это тоже операция, суть которой в следующем. В подвздошную артерию под местной анестезией вводится зонд с контрастной жидкостью. При подходе к сердцу зонд по команде хирурга раскрывается и все артерии, питающие сердечную мышцу кровью (коронарные артерии), «окрашиваются». Делаются рентгеновские снимки, на которых виден только пучок извилистых нитей, «стягивающих» сердце. Этого «осьминога» или «паука» (зовут по-разному) хирурги внимательно рассматривают на компьютере, находя атеросклеротические сужения. Когда сосуд забит на 70 и более процентов, то показана операция. Суть ее в том, что на суженное место ставится стент (стальная пружинка) без рассечения грудной клетки или проводится аорто-коронарное шунтирование на открытом сердце. Если раньше инфаркт (омертвление части сердца из-за полной забивки той или иной коронарной артерии) считался болезнью начальников (нервы), то теперь в сложных рыночных отношениях, болезнь широко распространилась и на простой люд. Очереди на бесплатные операции длятся годами, потому что сделать АКШ можно в Нижегородской области только в двух местах: в упомянутом кардиоцентре и центре хирургии сердца «Коралл» за деньги. И немалые! Операция АКШ с тремя «шунтами» в «Коралле» стоит 243 тысячи рублей. Не будем задавать наивный вопрос о том, кто может позволить себе такую операцию. Но сдвиги в лучшую сторону наметились вполне реальные. Узнав о гигантской диспропорции между количеством проводимых сердечно-сосудистых операций и количеством людей, их ожидающих, губернатор В. П. Шанцев принял активное участие в «выбивании» средств (областных и федеральных) на техническое перевооружение и ремонт кардиоцентра. И небезрезультатно! В настоящее время закуплено дорогостоящее диагностическое оборудование, поставляется хирургический комплекс фирмы «Сименс», ведется строительство отдельного здания поликлиники. Предстоит освоить около миллиарда рублей, в результате чего количество операций возрастет в три раза, и, соответственно, в три раза уменьшится очередь. Хочется надеяться, Нижегородская область покинет одно из последних мест в России по средней продолжительности жизни. Вернемся к сегодняшнему положению дел. Кто же эти люди, создавшие такой прибыльный «Коралл»? Опытные хирурги кардиоцентра, набравшись в нем бесценного опыта за государственный счет, объединились (бунт на корабле?) и хлопнули дверью родной клиники в 2001 году из-за низкой зарплаты. Каждый волен распоряжаться судьбой по своему усмотрению. Но кто-то должен лечить простых людей бесплатно. Честь и хвала главному врачу центра Владимиру Владимировичу Соколову, который нашел и взрастил достойную замену, объединил оставшихся хирургов. Тогда-то и стал Петр Николаевич Кордатов, рядовой хирург отделения врожденных пороков сердца, заведующим отделением коронарной хирургии. Сразу же после назначения поехал специализироваться на операциях АКШ в Российский научный центр сердечно-сосудистой хирургии. Первыми учителями стали профессора Борис Владимирович Шабалкин, который был впоследствии оппонентом на защите кандидатской диссертации П. Н. Кордатова, и Игорь Викторович Жбанов. Потом заслуженные московские хирурги приезжали в Нижний Новгород и первые пять операций, проводимых Петром Николаевичем, осуществлялись под их присмотром. В том же 2001 году стажировка в специализированной клинике при Утрехтском университете в Нидерландах. Судьбоносный год! В 9 часов 15 минут Петр Николаевич отправляется на операцию. Священнодействие с мытьем рук, с облачением в стерильную одежду, предстартовая (а каждая операция как старт в решающем соревновании) возня с перчатками, повязкой, увеличительным приспособлением. Проверка готовности аппаратов и персонала, и нечто похожее на: «Ну, поехали!». Перед операцией он начисто выметает из головы все те ненужные и мешающие пожелания от родственников больного, а порой и от начальства, призывающие обратить его внимание на статус человека, которого он будет оперировать. Хотя Кордатов понимает «благость» этих призывов, но они наводят на грустные мысли о цинизме людей, подозревающих его в том, что он для «простых» может задействовать лишь половину своих сил и умения, сделать операцию кое-как, небрежно, спустя рукава. Да, вот именно, спустя рукава, какое точное выражение применительно к хирургии. Четыре, пять, порой шесть часов на ногах. Меньше, чем за четыре часа, операцию АКШ не сделать. Напряжение, казалось бы, выше человеческих сил. Только после операции можно с долей сарказма посетовать на незаслуженную рекламу косметических хирургов, омолаживающих звезд эстрады и кино. «Ах, какие они тонкие, незаметные швы накладывают, — с усмешкой цитирует Петр Николаевич некую статью. — Пришли бы и вшили в бок артерии двухмиллиметрового диаметра такую же, чтобы те выдержали через два часа давление в 120 мм. рт. столба. Зашить кожу и студенты смогут, а здесь сердце — главный и единственный мотор Че-ло-ве-ка».