Одна судьба – и целая эпоха
В этом человекеудивительным образом сочетались неукротимость и трепетная поэтическая душа. Содной стороны успешный предприниматель, сумевший подняться в постперестроечноелихолетье, с другой — любящий муж, отец, сын. Михаил Французовушёл из жизни в прошлом году. Очень рано — в 46 лет. Но после себя оставилбессмертное наследие — сборник стихов и миниатюр «Внутреннее пространство».Благодаря супруге Ирине Войновой книга всей его жизни увидела свет. Казалось, судьба Михаила предопределена: отец и мать кандидаты наук,преподаватели в университете, да и сам он с детства мечтал стать учёным. Новремя расставило коррективы: перестройка, женитьба, рождение сына… Нужны былиденьги, а заработать их можно было только своим делом. Михаилу тогда было 23года. Они с супругой возили йогурты из Германии, были соучредителями банка«Прогресс», занимались розничной торговлей, ценными бумагами, производством иснова торговлей… …Что творится со мной — я не знаю.Не пойму, что с собой предпринять.Не по правилам в жизни ступаю — Но как все не хочу поступать. — Это бунтарство, свободолюбиебыли в нём всегда, — говорит супруга Ирина. — Он не мог смириться с тем, чтопроисходило вокруг, и искал свет в бесконечной тьме, в которую погрузилась нашастрана. Он испытал на себе, что значит несправедливость и отсутствие поддержкисо стороны государства. Рэкетиры объявили войну честному бизнесу: наши торговыеточки два раза поджигали, два раза затапливали, были и вооружённые ограбления…И такие ужасы пришлось пережить всем, кто просто хотел прокормить семью исохранить достоинство. Защиты у предпринимателей не было никакой, царилипреступность и беззаконие. Только сейчас страна поднимается, становится сильнойи независимой — он всегда мечтал о такой России. Но вот пожить в ней ему уже несуждено…Капли риска, капли риска. Бесконечная возня.Отнимают капли риска Год за годом у меня.И осталось лишь полсвета, Лишь полвкуса, полудня,Свет седеющей кометы Вместо жаркого огня.…Но упав в зловонный холод,В полунемощь, в полусилИз того потусторонне Я бы шёпотом спросил:«Дай глоток! Нет, каплю риска!Пусть последний самый разОторваться, хоть до писка,Даже в этот страшный час». Перед двоюродным братом Ирины Александр, всю жизнь проработавшим намашиностроительном заводе, в 90‑е тоже встал вопрос: что же делать дальше? ИМихаил предложил ему стать партнёрами. — Многие говорили, что с Мишейтрудно ладить из-за его крутого характера, — говорит мужчина. — Но я, есличестно, этого не замечал. Помню, как учил его водить: нервы были на пределе, ядокуривал последнюю сигарету… «Миша, прямо! Миша, прямо!» — твердил я, но еготянуло куда-то влево, в лес. А через какое-то время он стал водить чуть ли нелучше меня. Да, многое было. Никогда не забуду, как с нас вымогали деньги,угрожая пистолетом. Но всё-таки это наша жизнь, и променять её на какую-тодругую мы бы не согласились.Отдушиной и неисчерпаемым источником сил Михаилу служила его семья — женаи сын Лев. Львёнок, как звал его отец.Ты ещё совсем зелёныйЖелторотый воробей.А уже твой год десятыйОказался у дверей.Календарный тонкий листикВместе мы перевернём,И ещё на целый годик Станешь ты взрослее в нём… — Для меня он был образцомстойкости и мужества. Он никогда не сдавался. Помню, он часто повторял фразу:«Если ввязался в драку, стой до конца», — говорит Лев. — Думаю, что этотсборник позволит даже тем людям, которые не знали папу, прикоснуться к его бесконечнопрекрасной душе.Михаил писал этот сборник на протяжении долгих лет. Посвятил семье,родным и близким. Подержать книгу в руках было мечтой всей его жизни. В 2000 году, когда Михаил только-только начал осваиваться в бизнесе, унего была возможность издать книгу. Стихи были распределены по разделам, имужчина хотел, чтобы каждый из них предваряла картинка. Но творения художника,работавшего над иллюстрированием книги, он категорически отверг. Будучичеловеком взрывным, он отдал все материалы матери, заявив, что ему такоеиздание не нужно. Спустя много лет родственники уговаривали всё-таки напечататьсборник, но Михаил уже остыл к этой идее. — Миша был незаурядным мальчиком,и я говорю это не как мать, а как педагог и психолог, много лет проработавший сдетьми. Его потенциал как личности, как учёного был колоссален, — говоритЛюдмила Явтиховна. После неудач в бизнесе Михаил пробовал вернуться к науке: сдалкандидатские экзамены, погрузился в изучение истории философии, написалдиссертацию на тему «Философия истории». Но суровая реальность, в которой нужнобыло существовать, и чувство долга перед семьёй заставили вновь работатьпредпринимателем.А когда было особенно трудно, Михаил погружался в книги. — Они всегда были его страстью, — говорит Людмила Явтиховна. — Он зачитывался классикой. Хорошо знал Блока,Ахматову, Цветаеву, Мандельштама, Евтушенко, Рождественского, Ахмадулину,Козакову. А будучи уже взрослым открыл для себя Эдуарда Асадова. Он много размышлял о мире, о своём месте в нём. Всё это отразилось в егостихах. Писать начал ещё в школе, но никому свои творения не показывал.Открылся матери только после поступления в университет… — Он всегда предъявлял слишкомвысокие требования к себе и к обществу, в котором жил — наверное, именно этоего и погубило. Я не считаю, что Миша полностью реализовался — осталось такмного несделанного, несказанного. — Он ушёл, но онодновременно жив. Потому что жива память о нём. Он — в наших мыслях, словах ипоступках. А теперь ещё и в книге, которая, я уверена, найдёт своего читателя,ведь в ней Миша сумел выразить суть эпохи. Мой Привет!… Глотая горькую слезу,С тоской сжимающую грудь,Я понемногу Ухожу…Но, может быть, ещё вернусьЖурчаньем талого ручья, Дыханьем молодой Весны,Скрипучим пением Скворца,Зелёной порослью травы…И солнца зайчик на окне — Из Зазеркалия ответ — Тебе напомнит обо мнеИ это будет мой привет!
