Огни большого города
Позавчера глава Синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества, протоиерей Всеволод Чаплин, вызвал очередной эмоциональный всплеск у значительной части общества, следящей за новостями, в том числе и церковной жизни. Инициатива отца Всеволода, или скорее его предложение, касается, впрочем, не столько сугубо церковной жизни, сколько общественной, что вполне логично, учитывая его должность и участок работы.А предложил отец Всеволод ни много ни мало ввести общероссийский дресс-код. Именно это и вызвало шквал эмоций у читающей и пишущей публики. Скандал Всплывают в памяти без всякой на первый взгляд связи с происходящим хрестоматийные строки из блоковской «Незнакомки». «И каждый вечер в час назначенный- // Иль это только снится мне -// Девичий стан, шелками схваченный,// В туманном движется окне…// И веют древними поверьями// Ее упругие шелка,// И шляпа с траурными перьями,// И в кольцах узкая рука». Эта незнакомка, в которую можно влюбиться только по этим прекрасным стихам, наверняка прошла бы дресс-код, предложенный отцом Всеволодом. И не важно уже даже, кто она и чем занимается. Одевается она явно как приличная и респектабельная женщина. Чего и хочет добиться отец Всеволод от нынешних российских женщин. …Скандал разгорелся еще месяц назад, когда 17 декабря 2010 года на круглом столе по межэтническим отношениям отец Всеволод, коснувшись вопроса о неподобающем поведении кавказцев по отношению к русским женщинам, заявил буквально следующее: «Если она носит мини-юбку, она может спровоцировать не только кавказца, но и русского. Если она при этом пьяна, она тем более спровоцирует. Если она при этом сама активно вызывает людей на контакт, а потом удивляется, что этот контакт кончается изнасилованием, она тем более не права». В сущности, представление о добрых, мягких и терпимых попах многие священники Русской Православной Церкви нового поколения давно и весьма активно разрушали, личным примером являя образец бодрой, неуступчивой и боевой деятельности. Но последние выступления и инициативы отца Всеволода окончательно разрушили тлеющую еще, может быть, у кого-то надежду, что Русская Православная Церковь останется за своей церковной оградой, в жестких рамках культового служения, и не будет вмешиваться в прочие общественные и политические дела. Будет. Общество еще не пришло в себя от решения Синода разрешить церковнослужителям в случае крайней необходимости избираться в органы власти разного уровня, как теперь новая громкая инициатива, возникшая, вообще-то, чисто спонтанно, из одного случайного замечания отца Всеволода. На это случайное замечание ряд активистов и активистокопубликовали обращение к Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу, в котором заявили, что внешний вид — «это частное дело человека» и любой человек «имеет право на сексуальную неприкосновенность независимо от формы одежды, круга общения и т. п.». Они также призвали Патриарха осудить «дискриминационные и оскорбительные высказывания в отношении женщин со стороны представителей РПЦ» и заставить Чаплина извиниться. Если бы дело было во Франции, Германии или Америке, у отца Всеволода не было бы никаких шансов не то что оправдаться, но даже объясниться и он давно был бы уже снят со всех своих официальных постов и вынужден был бы бесконечно каяться, просить прощения и заявлять, что его не так поняли. Но мы пока в России. И попы наши еще не привыкли пасовать перед давлением передовой, да, в сущности, и любой общественности. И отец Всеволод, вместо того, чтобы пойти на попятную, только подлил масла в огонь, повторив 29 декабря: «Очевидно, что женщина, ведущая себя развязно, одетая как проститутка, а тем более пьяная и пристающая к мужчинам, недостойна никакого уважения и не права в любом случае, вне зависимости от того, изнасиловали ее или нет». Дискуссия Но и этого ему показалось мало. И в минувший вторник, 18 января отец Всеволод разместил на сайте агентства «Интерфакс» подробный ответ на обращение к Патриарху озабоченных граждан. «Рад, что мое предложение обсудить внешний вид наших женщин и девушек вас заинтересовало. Удивляет только, что вы решили, будто я оправдываю изнасилование и неприличные приставания, и в мыслях того не было. Нет таким действиям оправдания, — пишет в ответе к петиции отец Всеволод. — А вот проблема, между прочим, остается. Не столько для меня — скорее для тех, кто путает улицу со стриптизом (ну или снова начнет путать, как только зима кончится). Женщина, условно одетая или раскрашенная как клоун, женщина, которая таким образом рассчитывает на знакомства на улице, в метро или баре, не только рискует нарваться на пьяного идиота, но и уж точно не найдет себе в спутники жизни мужчину, имеющего хотя бы зачатки разума и самоуважения. Найдет, может быть, трезвого идиота, но разве его она по-настоящему ищет?.. Развязный внешний вид и развязное поведение — прямая дорога к несчастью. К пустым «любвям на один раз». К краткосрочным бракам, за которыми тут же следуют крысиные разводы. К сломанным судьбам детей. К одиночеству и безумию. К жизненной катастрофе…» «Как женщины ведут себя в публичных местах, в институте, на работе — не только их личное дело, — настаивает отец Всеволод. — Кстати, мужчин это не в меньшей мере касается. Тип, одетый посреди большого города в шорты и майку, в треники и тапочки, точно так же недостоин уважения. Только жалости, если он бомж, например». «Неплохо, что сейчас компании, вузы, школы вводят у себя дресс-коды. Хорошо бы и общероссийский дресс-код придумать», — заявил священник и, понимая, какую бурю вызовет это его предложение, не удержался, съехидничал: — На стрип-бары и публичные дома, так уж и быть, можно его (дресс-код) не распространять». Отец Всеволод не первый день общается с публикой. Знает приблизительно, какую ожидать реакцию на то или иное высказывание или инициативу. Но, наверное, на такую бурную и эмоциональную реакцию он все же не рассчитывал. Какими только неприличными словами не обозвали священника известные и не очень завсегдатаи форумов, блогов и массмедиа. Самым вежливым из протестующих оказался директор Московского бюро по правам человека Александр Брод. По его словам, «на улицах граждане должны сами определять, как им одеваться. При всем уважении к Всеволоду Чаплину, а это мой коллега по Общественной палате, эрудированный и порядочный человек, вынужден с ним не согласиться». Иные были не столь сдержанны и аккуратны в словах. Известный историк моды и шоумен Александр Васильев негодовал: «Это называется фашизм. Любое ограничение или указание в одежде, которое должно говорить о ваших религиозных, сексуальных, каких угодно предпочтениях, называется термином «фашизм». Тогда все глухонемые должны носить зеленый пиджак, а слепые — клетчатые брюки, а мусульмане — оранжевый шарф! Ведь мы прошли уже через это. Демократическое общество, такое как Россия, имеет право носить ту одежду, которую хочет и которую носит сейчас. Если мы переходим к другой форме правления, например к тоталитарной монархии, тогда мы имеем право ввести дресс-код, чтобы женщины носили юбки не выше колена, а мужчины — непременно белую рубашку и галстук, иначе их не пустят в публичное место». Представитель либерального клуба «Единой России» Алексей Чеснаков отреагировал еще эмоциональнее: «Заявление господина Чаплина является проявлением мракобесия… В современном демократическом обществе подобного рода инициативы являются проявлением средневекового мышления». Назад в будущее В сущности, отец Всеволод, как человек умный и ироничный, сейчас наверняка просто посмеивается, наблюдая за разгоревшейся дискуссией вокруг его предложения. Ну нельзя же, в самом деле, всерьез предположить, что священники будут настаивать на законодательном регулировании формы одежды частного лица в публичном пространстве. Не такие они мракобесы, чтобы указывать, какой длины должна быть юбка у девушки или шорты у мужчины. Когда-то да, когда-то форма одежды регламентировалась, в том числе и законодательными нормами. Мещанин не мог одеваться как дворянин, купец — как крестьянин, извозчик — как лесничий. Про форму служилых людей и говорить нечего. Любое упущение или небрежение в одежде могло повлечь неприятные последствия для виновника, вплоть до служебного взыскания. Хотя, впрочем, и сейчас так же, но с милиционера или офицера спросят по форме, только если он на службе. В неслужебное время он волен одеваться, как ему вздумается, и никто ему не воспрепятствует, и, очевидно, не к этому призывает отец Всеволод. Он все-таки коснулся довольно чувствительной темы общественного сознания. Дресс-коды, гласные и негласные, и так уже существуют во множестве в нашем обществе. В престижные рестораны не пустят без соответствующего костюма или вечернего платья. Не принято работать в офисе в одних футболках и шортах, не принято ходить в банк в фуфайке и валенках. Ясное дело, что людям не хочется, чтобы их ограничивали еще и на улицах родного города. Речь, однако, идет не о моде, а об элементарных правилах приличия. Улицы и площади любого города — это все же сфера общественных отношений, а не частных. А в обществе человек должен вести себя так, чтобы не стеснять и не смущать своими действиями, манерами, образом других людей. Сейчас идет кампания по запрету на курение в общественных местах. Хотя дома, на своей частной территории, он может дымить, сколько ему вздумается. Сейчас человека, раздевшегося донага и бегающего по Красной площади с петушиным пером в заднице, арестуют и препроводят в отделение милиции, хотя дома он может делать то же самое без каких-либо для себя последствий. Все, что предлагает отец Всеволод, ‑это подумать о границах приличного вида и поведения в обществе и о том, не стоит ли эти границы несколько сузить. Подумать-то, по крайней мере, можно.
