Ошибки стали правилами
В июне этого года Минобрнауки РФ утвердило перечень словарей, содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного. Приказ вступил в силу 1 сентября. Образцовыми признаны «Орфографический словарь русского языка» Брониславы Букчиной, Ирины Сазоновой и Людмилы Чельцовой, «Грамматический словарь русского языка» под редакцией Андрея Зализняка, «Словарь ударений русского языка» Ирины Резниченко и «Большой фразеологический словарь русского языка» с культурологическими комментариями Вероники Телия. Все словари прошли экспертизу в соответствии с порядком, установленным министерством. В то же время в перечне не оказалось таких эталонных изданий, как справочник русского языка Розенталя и орфографический словарь Лопатина. Что вызвало удивление у многих лингвистов и филологов. Остальные жители удивлялись новым нормам, прописанным в этих словарях. Так, теперь вполне допустимо говорить как договор, так и договор. А в слове «йогурт» ударение можно ставить на второй слог. Школьники в свою очередь интересуются: почему нельзя говорить звонишь, если допустимо произношение договор? — Для лингвистов с выходом этих четырех словарей ничего не изменилось, — считает доцент кафедры истории русского языка и сравнительного словесного языкознания ННГУ им. Лобачевского Елизавета Колтунова. — Во-первых, в Министерстве образования РФ говорят о том, что перечень будет расширен. Во-вторых, ничего нового в этих словарях нет. Так, «Словарь ударений русского языка» Ирины Резниченко вышел еще в 2004 году и все эти квазинормы уже тогда были зафиксированы. Никто не читал словари, и, следовательно, не было повода для обсуждения. Появился список из 4 словарей — появился повод. Как лингвист я рада, что хоть это привлекло внимание общественности к состоянию русского языка. У нас так много проблем — громадное количество заимствованных слов, появился современный новояз — шаблонный, заштапмованный язык, в котором теряется точность и смыл того, что произносится. Проблем много, и далеко не главная, как правильно произносить — йогурт или йогурт. Больше 30 лет назад я работала на Кубе, тогда в СССР йогурт просто не производили, был кефир. А там — йогурт. Я покупала йогурт. Больше года работала на Кубе и привыкла так говорить. Приехала в СССР, ни йогурта, ни йогурта. Я благополучно 20 лет говорила кефир, потом появился йогурт с английским ударением, и я привыкла говорить йогурт. Понимаете, для нашего языка произношение этого слова непринципиально. Елизавета Аркадьевна уверена, что самая большая беда — непрофессионалы. — Наши проблемы будут усугубляться, потому что в стране мало профессионалов, — говорит она. — Каждый должен заниматься своим делом. Если бы этот список словарей вышел из недр Российской академии наук, не было бы и вопросов, но когда список, так же как ЕГЭ, вводят чиновники!? Они все знают. Как нужно учить в школах, как нужно заниматься русским языком. Вот это больная точка во всей этой горячей теме. Невозможно идти вверх, если вся система тянет нас вниз. Как легко вниз-то: не читать классику вообще, не слушать классическую музыку, не ходить в театр. Вся культура идет вниз, а вы хотите, чтобы в отдельно взятом регионе все пошло наверх. Не пойдет, потому что язык сегодня ориентируется совсем на другие идеалы. Заведующая кафедрой русского языка НГПУ Наталья Петрова считает, что действительно русский язык должен быть единообразным, особенно при составлении бумаг, документов. Так что с этой точки зрения появление перечня словарей вполне оправданно. — Вопрос в другом, — говорит Наталья Евгеньевна. — Мне не очень понятен выбор словарей, которые предлагаются нам в качестве образца. Во-первых, вызывает удивление отсутствие толковых словарей, словаря иностранных слов. Во-вторых, непонятно: почему предпочтение не отдано словарям издательства Академии наук? Почему словари издательства АСТ? Этот вопрос повисает в воздухе. Еще лингвисты замечают, что нормы, безусловно, подвижны и словари призваныотражать то, что происходит в речи. При этом исследования живой речи должны быть тщательными. — Я не слышу от своих студентов, чтобы они говорили договор, — продолжает Наталья Петрова. — Так не пора ли договор убрать как допустимую разговорную норму? Тогда, может быть, все привыкнут говорить договор. Нужно бороться за хороший литературный язык, в том числе и с помощью словарей, а не за допустимый, адаптированный к новому населению России. Профессор, доктор филологических наук ННГУ им. Лобачевского Тимур Беньюмикович Радбиль настроен более оптимистично. — Русский язык настолько велик, что ни о какой примитивизации говорить не приходится, — уверен он. — Примитивизация в умах чиновников. Об этом надо вести речь. Наш язык много пережил, переживет и это. В данном же случае очевидно лоббирование чьих-то интересов. Интересов, далеких от судьбы русского языка. Большинство лингвистов говорят, что очень хотели бы верить в то, что великий русский язык переживет и этот период, но, как известно, язык развивается в соответствии с потребностями общества. Он таков, каково само общество, которое им пользуется.
