Особенности национальной политики
В понедельник случился один забавный казус, который некоторые наблюдатели поспешили объявить симптомом глобальныхперемен в российской политике. Казус вышел тем забавнее, что практически все российские телеканалы, включая явно оппозиционные, дружно и старательно его замолчали, сделав вид, что ничего ровным счетом не произошло, в то время, как печатные и электронные СМИ с явным энтузиазмом набросились на него, изо всех сил постаравшись превратить рядовой, в общем-то, инцидент в политическую сенсацию. И им это удалось. Хотя что случилось-то? Только то, что у президента Медведева и премьера Путина оказались разные взгляды на нынешнюю ситуацию в Ливии. И всё.Скандал на ровном месте Вообще-то, это становится уже своего рода искусством — превращать в сенсацию, в «знаковое политическое событие» любой пустяковый инцидент, на который в иное время и в ином месте никто не обратил бы никакого внимания. Подать тему, заострить внимание, расставить акценты — и вуаля: горячее блюдо сенсаций подано к накрытому политическому столу. Не каждый сумеет. Да и повод хоть какой-никакой нужен. Ну, а если его нет, можно придумать. В данном случае хотя бы придумывать ничего не пришлось. Но все равно смешно. Смешно, из какого все-таки пустяка вытянули целую политическую сенсацию. В понедельник премьер-министр Владимир Путин на встрече с рабочими Воткинска раскритиковал резолюцию Совбеза ООН о санкциях в отношении режима Каддафи, заявив, что «резолюция Совбеза является неполноценной и ущербной. Если посмотреть, что там написано, то сразу станет ясно, что она разрешает всем предпринимать любые действия в отношении суверенного государства. Вообще, все это мне напоминает средневековый призыв к крестовому походу, когда кто-то призывал кого-то идти в определенное место и чего-то освобождать». Премьер оговорился, что высказывает свою личную точку зрения, поскольку внешнюю политику России формирует президент, а не правительство. Это, по сути, даже не заявление, а ответ премьера на вопрос заинтересованного работяги Воткинского завода, с которыми премьер встречался в ходе своей рабочей поездки в Удмуртию. Мужик спросил, ему же интересно. О чем же еще ему говорить с премьером, как не о глобальных мировых проблемах, которые имеют к российскому ВПК самое непосредственное отношение. Чем напряженнее ситуация в мире, тем больше заказов имеют российские оружейники, и тем лучше, стало быть, живут. Премьер и ответил так, чтобы удовлетворить чаяния оружейников: «Мы собираемся и хотим жить в мире со всеми… Но сегодняшние события, в том числе и в Ливии, лишний раз подтверждают правильность того, что мы делаем по укреплению обороноспособности России. И вот та новая госпрограмма «Вооружение», о которой я только что говорил, призвана как раз решать именно эти задачи». Ну что тут, казалось бы, интересного? Обычная рабочая поездка, обычное заявление. Но дело в том, что через несколько часов президент Медведев выступил со своим заявлением по ситуации в Ливии, которым вроде бы, дезавуировал слова премьер-министра. Он объяснил, почему Россия не воспользовалась своим правом вето в голосовании в Совбезе ООН: «по одной причине — я считаю, что эта резолюция в целом отражает и наше понимание происходящего в Ливии. Но не во всем, поэтому мы своим правом вето не воспользовались», и призвал к осторожности в оценках: «Ни в коем случае недопустимо использовать выражения, которые, по сути, ведут к столкновению цивилизаций, типа «крестовых походов» и так далее. Это неприемлемо». Вот на этом заявлении президента и сосредоточились СМИ и наблюдатели. Игра в четыре руки В сущности, реакция на этот заочный диалог поражает куда больше его самого. Такое впечатление, что большинство политических аналитиков либо враз и хором вдруг поглупели, либо сознательно пытаются придать делу несвойственные ему смысл, суть и содержание. Разногласия между высшими лицами любого государства — явление хоть и не тривиальное, но все же довольно обычное и вряд ли числимое по разряду политических сенсаций. Разногласия постоянно имеют место быть между президентом и вице-президентом США, между президентом и премьером Италии, Израиля, Украины. Разные министры занимают разные позиции едва ли не в каждом кабинете и правительстве мира. Это нормально. Само по себе это никак не может удивлять ни журналистов, ни экспертов, ни сторонних наблюдателей. Что же тогда удивляет наших наблюдателей в нынешнем разногласии президента и премьера? Во-первых, очевидно, публичное его выражение. Когда на каком-нибудь совещании за закрытыми дверями высказываются разные мнения и позиции — это одно. Когда выносятся на публику — другое. И ладно бы это были традиционные споры между министром экономического развития Набиулиной и министром финансов Кудриным: к ним все привыкли, ажиотажа они не вызывают и на политику не влияют. Но речь на сей раз идет о разногласиях внутри правящего тандема, между людьми, оба из которых являются потенциальными кандидатами на следующих президентских выборах. Это выглядело настолько необычно, что телеканалы просто растерялись, не зная, как реагировать на случившееся. В итоге предпочли попросту «не обратить внимания», дав в полной версии комментарий Дмитрия Медведева по ситуации в Ливии и старательно умолчав о высказывании Владимира Путина. Печатные СМИ, интернет-издания, многочисленные эксперты и наблюдатели оказались смелее телевизионщиков и замалчивать ничего не стали, дав всю возможную палитру всех возможных мнений и оценок. Хотя, в сущности, все они сводятся к трем основным версиям. Первая: премьер просто увлекся беседой с рабочими и высказался несколько резковато, что могло дезавуировать официальную позицию России в ливийском вопросе, сформулированную президентом Медведевым, в результате чего последнему пришлось еще раз уточнять официальную позицию России, специально для международного сообщества. Вторая — президент и премьер-министр действительно принципиально разошлись в оценке ливийской ситуации. И третья гипотеза: никакого раскола и никакой оплошности нет, а есть умелая игра в четыре руки, привлечение самых разнообразных групп избирателей на одну политическую сторону. Сторонники этой гипотезы полагают, что очень удобно, когда в стране де-факто два руководителя, потому что «один может озвучить точку зрения для одной половины страны, а другой — для другой половины. И все будут довольны». Это, конечно, очень изящная мысль, снимающая все нестыковки и противоречия, имеющие место во всех прочих версиях и предположениях. «Есть только один способ правильного отношения к правящему тандему, избавляющий от реакции на ложные сигналы о начале каких-то разборок и даже кампаний, — пишет известный журналист и колумнист Максим Кононенко. — Надо относиться к президенту и премьер-министру как к одному политику, пусть и имеющему два физических человеческих воплощения… И как только вы начинаете относиться к Путину-Медведеву именно так, немедленно становятся кристально понятными все продолжающиеся с минувшего лета интриги, а также знаменитая формула: «Мы сядем вдвоем и решим, кто пойдет на выборы». Просто один политик сядет, подумает и решит, какая его ипостась пойдет на следующие выборы. А зависеть это решение будет от того, какой комплекс идей будет в данный момент более популярен у населения. Грубо говоря, против Каддафи будет это население или же против Америки. За модернизацию оно будет или же за индексацию пенсий. За ноль промилле или за ноль три десятых промилле». За этой иронией, как кажется, скрывается вполне здравое и адекватное понимание ситуации. Системные перекосы Дело ведь не в Ливии, и не в резолюции Совбеза ООН, и даже не в российских контрактах, заключенных недавно с Каддафи. Дело в системных особенностях российской политики, которая все более явно страдает от нехватки реальной, реальной и популярной оппозиции. В этих условиях брать на себя роль индикаторов разницы общественных мнений, отношений, предпочтений приходится самим представителям власти — как правящей партии, так и правящему тандему. О разных взглядах, направлениях и почти что даже фракциях в «Единой России» известно давно, и за это время они успели даже материализоваться в разные клубы и группы, представляющие разные идеологические спектры и разные идейные предпочтения избирателей. Теперь, видимо, начинает оформляться и материализовываться идейная и психологическая разница двух членов тандема, которая позволит четче выявить предпочтения избирателей. Это разница не сущностная, не принципиальная. Как в США республиканская и демократическая партия спорят и конкурируют за избирателя по разным тактическим и оперативным мелочам, не затрагивая основ государства, заложенных отцами-основателями и всеми последующими поколениями, так и в России Медведев и Путин могут выражать разные взгляды и предпочтения на конкретные вопросы текущей политики, не затрагивая, однако, ее основ и магистрального направления. Ну а текущие рейтинги популярности показывают, чья позиция пользуется большим спросом у избирателей и в какую сторону, соответственно, стоит корректировать политику.Роль, которую в развитых демократических государствах выполняют политические партии, в России играют конкретные политические лидеры. Это не плохо и не хорошо, это просто данность. Политика в России сейчас делается не партиями, политика делается людьми. В подавляющем своем большинстве находящимися сейчас во власти и принимающими решения. И которые тоже нуждаются в каких-то ориентирах, в виде общественных мнений и настроений. Выявляемых вот таким вот нестандартным способом, с помощью видимых разногласий и показных противоречий.
