Отзвук другого мира
Эмиграция — тема вечная, а сегодня ещё и очень острая. Именно с ней театр «Комедiя» опередил все остальные, открыв сезон премьерой спектакля «Мы жили тогда на планете другой…», посвящённого поэзии эмигрантов, почти 100 лет назад бежавших от революции.Над безднойТеатральное прочтение произведений русских эмигрантов в постановке заведующей кафедрой сценической речи ГИТИСа профессора Ирины Промптовой собрало истосковавшихся в межсезонье по театральной жизни зрителей. С первой же минуты спектакль погружает в атмосферу эмигрантской жизни, размышлений и тоски эмигрантов первой волны, захлестнувшей страну после революции. Это не столько спектакль, сколько литературно-художественная композиция, дающая возможность показать силу воздействия литературного слова. Перед нами корабль, на котором, захватив лишь самое необходимое, бегут в Константинополь самые разные люди — от писателей до певичек. Почему, как, зачем они отправились в это опасное путешествие? Надежда вернуться на родину становится всё более призрачной. Особенно после новостей, что другие корабли эмигрантов так и не добрались в порт назначения. Мир погибает, в прямом и переносном смысле погружаясь в ледяную пучину — под грохот ломающихся пароходных снастей с отчаянием об этом повествует Игорь Смеловский устами героя бунинского рассказа «Конец». Эмигранты и сами не понимают, что привело их на обречённый корабль.Хрестоматийная печаль писателей-эмигрантов об утраченной родине оживает на два часа сценического времени. Бунин, Цветаева, Бальмонт, Мережковский, Гиппиус, Ходасевич. Их строки и через столетие полны горечи, потерянности и несбывшихся надежд.Притча о бульонном кубикеПеред зрителем проходят образы людей, потерявших почти всё, вспоминающих былую счастливую жизнь. Из последних сил они цепляются за призрачную надежду. Центральная часть спектакля — «На чужбине» — проза Бунина, Берберовой и Тэффи. Сломанные жизни, стремление выжить, мечта найти сочувствие и понимающую тебя душу. Берберовская героиня (Екатерина Соколова), познав нужду, готова отдать беженцам последнее: «Это русские???» — с изумлением понимает она. Герой «Чудесной жизни» Тэффи, сыгранный Николаем Пономарёвым, пытается найти секрет, как устроиться в этом враждебном мире. Юмор и безнадёжность сплетены воедино в этой зарисовке. Тепло, улавливаемое из коридора, сложные манипуляции с бульонными кубиками и куском колбасы — эта маленькая ежеминутная борьба за жизнь не может оставить зрителя равнодушным. Как и последняя любовь пожилого офицера, наполненная юношеским трепетом и нежностью. Василий Попенков и Татьяна Киселёва раскрывают тончайшие оттенки чувств героев рассказа «В Париже» Ивана Бунина — самом романтичном и печальном эпизоде спектакля.Нет возвратаФрагмент из повести «Лето Господне» Ивана Шмелёва — своеобразный апофеоз постановки. Радость Пасхи, которую отмечают в эмигрантском кругу, воспоминания старшего поколения о морозных днях, восторге праздника и милых праздничных мелочах сталкиваются с непониманием юного поколения, которое не знает уклада ушедшей русской жизни. С недоумением и ужасом старшее поколение понимает, что их дети забывают язык предков. Так, слово «сбитень», которое вызывает нежнейшие воспоминания у старших, непонятно девушкам, для которых Россия — что-то странное и далёкое. Несколько нарушают идиллическое восприятие шмелёвского текста кричащие тона платьев героинь. Что хотела сказать этим художник Светлана Кислова — загадка. Сложно представить даму из высшего общества в ярко-розовом туалете или в платье цвета морской волны. Но, тем не менее, эмоции захлёстывают, градус спектакля непрерывно повышается. Стихи звучат жёстко, с надрывом, чуть не срываясь то в крик, то в плач… Усиливает впечатление от них трагизм рахманиновского «Вокализа», который мало кто может слушать без слёз. И всё-таки эта галерея судеб, разбитых столетие назад, вызывает смешанные чувства. Эти люди сделали свой выбор, покинули родину в надежде на лучшую долю. И то, что жизнь отомстила им за это предательство, возможно, суровая закономерность.
