Первородный грех либерализма

Либерализм сейчас не ругает только ленивый. Особенно в России. Но и в остальном мире тоже. Когда стало ясно, к каким глобальным проблемам и последствиям могут привести либеральная экономика и либеральное общество, все вдруг словно очнулись и принялись усердно затаптывать и либерализм, и либералов в грязь. Либерализм пал. А согласно негласному джентльменскому кодексу, действующему даже у дворовых мальчишек, лежачих не бьют. Но мы и не собираемся. Ни бить либерализм, ни тем более добивать. Во-первых, потому, что нам гораздо интереснее понять, отчего так случилось, что самая устойчивая и эффективная система ХХ века (либерализм, напомним, сумел победить и пережить и фашизм, и коммунизм), в ХХI веке вдруг перестала работать. А во-вторых, есть, честно говоря, большие сомнения в том, что эпоха либерализма заканчивается. Он в кризисе, да. Он перестал работать так же эффективно, как раньше, да. Но беда в том, что либеральными идеями, точнее даже либеральным мироощущением, пропитано сознание большей части современной западной цивилизации и немалая часть российской, в том числе и властной, элиты. Они привыкли мыслить в рамках либеральной стратегии и идеологии и не знают, как выйти за эти рамки. И пока они не узнают, пока это не станет понятно и с этим не согласится большинство населения, либерализм будет довлеть и преобладать, и как идеология, и как действующая политическая и социально-экономическая система. Так что о смерти либерализма говорить пока рано, сражаться придется вполне с живым и здравствующим противником, сражаться с которым не стыдно, и уж тем паче не стыдно его победить или ему проиграть.Итак, в чем же, на наш взгляд, состоит главная проблема либерализма? Проблема изначальная и неустранимая, составляющая главную суть либерализма, без которой бы его попросту не было, но которая и привела его к нынешнему кризису и тупику. Проблема кроется в самом названии. Libero — от лат. «освобождать». Либерализм, грубо говоря, освобождение. От чего? Изначально от феодальных рамок и условностей, мешавших талантливым и энергичным людям третьего сословия пробиться наверх и стать хозяевами жизни. Социально-политическая система позднего Средневековья была действительно довольно жесткой, и крестьянский сын, например, не имел практически никаких шансов пробиться в дворянство, получить титул, поместье и место при дворе. А ведь только эти статусные привилегии и обеспечивали в то время богатство, власть и особые права во всех сферах жизни. Были, конечно, купцы, нарождалась уже буржуазия, но в политическом плане она была бесправна, и любой самый отсталый и нищий гасконский барон был сильнее и влиятельнее самого богатого гамбургского купца.Либералы сказали, что это неправильно. Что статус человека должен зависеть не от случайностей его рождения, а от его собственного труда и успеха. Либералы сказали, что человек важнее всех социальных институтов и политических привилегий, и дальнейшее логическое развитие этой мысли привело их к выводу, что человек важнее всего на свете. Человек — вот самое главное и самое ценное на свете. Таков был основной постулат первых либералов, таким же он остается и сейчас.И что интересно: история либерализма в Европе тесно связана с историей Реформации. Средневековое европейское общество было жестко структурировано католической церковью, естественно, что либералы, провозгласив свободу человека от всех прежних социальных и политических установок, должны были провозгласить и его свободу от Церкви как главного социально-политического института Средневековья. Так родилось великое движение Реформации, так появились протестанты. Показательно, что люди, общества и народы, перешедшие из католичества в протестантизм, впоследствии добились куда больших успехов в строительстве капитализма, нежели оставшиеся верными Церкви. Голландцы, немцы, англичане, американцы, очевидно, были успешнее в строительстве капитализма и вообще материально благополучного общества, нежели французы, итальянцы или испанцы. Не будем сейчас углубляться в тонкости догматики и схоластики, отметим лишь главное интересующее нас отличие протестантизма от католичества и православия тоже. Протестанты поставили в центр мира человека и его желания, сделав его главным мерилом всех вещей. У католиков (и православных!) в центре мира остались Бог и его воля, а человек уже по мере своих сил и возможностей должен был соотносить свои желания с Божией волей. Религиозное измерение практически полностью совпало с политическим. Либералы в своем подавляющем большинстве предпочитают протестантизм, консерваторы — католицизм.У нас нет сейчас возможности проанализировать во всех деталях и нюансах, как, когда и почему происходили такая смычка либерализма и протестантизма и взаимная мутация обоих. Это тема для целого трактата, у нас же сейчас куда более скромная цель — поиск ключевой проблемы либерализма. На наш взгляд, она заключается в неверном представлении о человеке.Дело вот в чем. Представлять человека центром мира и мерилом всех вещей и ценностей, может быть, и красиво, и величественно, но, вообще-то, довольно нелепо и крайне опасно. Ведь если мы утверждаем, что каждый человек имеет право на собственное мнение и на его реализацию, мы с неизбежностью придем к отрицанию всяческих ограничений и любых законов. Сначала мы заявим, что человек имеет право на труд и на его результаты. И это будет правильно, и с этим согласятся все. Затем мы скажем, что человек имеет право не только на труд, но и на обогащение за счет своего труда. И это тоже будет правильно, и с этим тоже согласятся почти все. Потом мы заявим, что человек имеет право на использование труда себе подобных и на присвоение результатов этого труда. С этим согласятся тоже практически все… протестанты и либералы. Ну а дальше все по накатанной. «Человек имеет право» — главный лейтмотив всего либерализма, вывернувшего наизнанку христианский принцип «человек обязан уподобиться Богу». В первом случае главное слово «права», во втором — «обязанности». Разница принципиальная.Если человек — мерило всех вещей, то в конечном итоге должны быть оправданы и легализованы все его желания и поступки. Для начала, хотя бы, не противоречащие интересам остальных членов общества. Гомосексуализм, проституция, аборты, наркотики, махинации, обогащение, самоубийство, эвтаназия, предательство — все оправдывается, потому что на все человек «имеет право». Пока это не противоречит и не мешает другим, можно все. То, что это может противоречить христианству, в расчет не принимается, ведь главным субъектом права в либерализме является, как мы помним, не Бог, а человек.В этом постулате заключается колоссальная мощь либерализма, позволяющая максимально полно раскрыть творческие силы человека, но в нем же кроется и гигантская опасность, позволяющая выпустить вместе с творческой энергией и энергию разрушения. Согласно Библии, первым либералом в таком случае был сатана, возомнивший, что «имеет право» на самостоятельное без-божное существование и решивший освободиться от Бога. Да, согласно либерализму человек имеет право создать атомную бомбу — это реализация его творческого потенциала. Но он же имеет право и применить ее на деле, а это уже скорее потенциал разрушения, а не творчества. Человек имеет право восстать против тирана — это тоже постулат либерализма. Но логический вывод из этого постулата гласит, что человек имеет и право стать тираном просто потому, что априори «имеет право». Он главный, он центр вселенной, и никто ему не указ. Если можно убить ребенка в утробе матери, почему нельзя убить саму мать?! Либералы сейчас в ужасе отшатнутся от такого предположения, и заявят, что никогда не допускали подобной возможности, ибо для них важны права каждого субъекта права, а не кого-то одного. Но фокус в том, что желания и цели людей имеют обыкновение не совпадать друг с другом, и далеко не всегда удается найти компромисс между ними. Какой выход из этой ситуации предлагает, в конечном итоге, либерализм? Только один — идти до конца и пусть победит сильнейший. На своем излете либерализм оборачивается в диктатуру, свергнуть которую может лишь очередной мятеж. И так без конца. Тупик? Для либерализма да. Материалы по теме:О либерализме и патриотизмеАпология консерватизмаАпология консерватизма. Часть IV. Экономическая