Писатель из Америки с пропиской в Нижнем Новгороде
«До работы над книгой «Неопалимая» я и не знала, что на территории Крестовоздвиженского монастыря за площадью Лядова находился первый советский концлагерь, а в остроге, что за площадью Свободы, чекисты содержали заложников», — рассказывает писатель Эльвира Барякина. Она родилась, училась и начала писать в Нижнем Новгороде. Шесть лет как живет в Америке, издается в России. Ее последние книги «Женщина с большой буквы Ж» и «Ж замечательных людей» после издания были в списке бестселлеров женской прозы в крупнейшем интернет-магазине «Озон». Ее блог в Интернете читают от двух до семи тысяч человек ежедневно. И это самое малое из того, что можно о ней рассказать. — Я начала писать в 15, первую книгу издала в 25, — рассказывает Эльвира Барякина. — С тех пор у меня вышли 11 книг в самых разных жанрах: от политического триллера до юмористической прозы для умных женщин. Последний проект — два романа о русской литагентше из Голливуда Мардж Тенш. Ей 40 лет, у нее нет мужа, детей и полезных привычек, но она все равно не унывает. Первая книга получилась настолько смешной, что издательство сразу заказало второй том. — Эти романы написаны в форме дневника. Что было первично: дневник на ЖЖ или книга в этой форме? — Сначала был дневник. Мне захотелось побаловаться: писать забавные рассказы от лица женщины, которая на десять лет меня старше — этакой тетушки с «тараканами в голове», но веселой, активной и остроумной. Буквально за три месяца у меня собралось более тысячи подписчиков, и новые люди все приходили и приходили. — Над чем работаешь сейчас? — Сейчас пишу масштабный исторический роман о белогвардейской эмиграции в Китае. В 1922 году адмирал Старк увел из-под носа большевиков около 30 кораблей. После долгих скитаний тысячи русских беженцев оказались в Шанхае без знания языка, без денег, без связей. Вот об их судьбах я и буду рассказывать. Это серьезный проект: я потратила больше полугода только на сбор материалов, ездила в Китай, в Стэнфордский университет, где в архиве хранятся мемуары многих белогвардейцев.Рукопись будет закончена в апреле, но уже сейчас готовится красивый игровой сайт в Интернете, для оформления приглашен замечательный фотограф, и сейчас мы ведем переговоры с московскими СМИ об информационной поддержке.«Белый Шанхай» — это, собственно, продолжение моего исторического романа «Неопалимая», который вышел в 2005 году так что главные герои будут нижегородцами.Тот первый роман рассказывал о революции 1917 года в Нижнем Новгороде. Я тоже готовила его очень долго: месяцами сидела в библиотеке на Ильинке, перебирала старые газеты, потом ездила по всему городу и искала, где что происходило. До этого я и не знала, что на территории Крестовоздвиженского монастыря за площадью Лядова находился первый советский концлагерь, а в остроге, что за площадью Свободы, чекисты содержали заложников. В 1918 году начальник ЧК Воробьев приказал собрать с «буржуев» контрибуцию — 50 миллионов рублей (невероятная по тем временам сумма). А тех, кто отказался платить, пересажал. Тактика пиратов — напасть на город, захватить состоятельных граждан, держать их без суда и следствия в камере и вымогать деньги. Самое удивительное, что все это в советской литературе описывалось без всякого стеснения. — Чем сейчас занимаешься кроме писательства? — У меня есть сайт «Справочник писателя: как опубликовать и разрекламировать свою книгу» www.avtoram.com Я считаю, что накопленным опытом надо делиться, и потому выкладываю туда все, что мне удалось узнать о писательском бизнесе: как оформлять рукопись, как вести переговоры с издателем, каких подводных камней опасаться.А еще я занимаюсь заброшенной русской библиотекой в Лос-Анджелесе. Здесь, при православной церкви, в течение многих десятилетий накапливались книги эмигрантов из России, тех, кто сбежал от большевиков, а позже — КГБ.Эти люди не умели писать по-английски, но они пережили такое, о чем нельзя было молчать. Поэтому писали по-русски (зачастую непрофессионально), публиковали за свой счет и пытались раздавать всем, кто брал. Приносили в церковную библиотеку в надежде, что все это кому-нибудь понадобится. Понадобилось мне — через 50 лет.Я перебрала 500 с лишним томов. И пересняла 90. Вкривь, вкось, иногда с собственными пальцами в кадре, но все-таки. Думаю со временем выложить эти книги в интернет, чтобы каждый мог их прочитать.Особенно меня потрясают мемуары. Я нашла несколько книг о людях, вывезенных в Германию во время Второй мировой и не пожелавших возвращаться в СССР. Сколько было таких невозвращенцев, никто не знает. Но счет точно велся на десятки тысяч. Устраивались как могли. Кто-то поступал в Иностранный легион, воевал в Африке и получал французское гражданство. Кто-то выдавал себя за гражданина США или Канады, оставшегося без документов. Контузия — немота — к акценту не придерешься. Хитрецы были еще те. Целый пласт почти неисследованной истории. Придется писать роман на эту тему. Но это потом, после Шанхая.- Ты уехала в 2002 году, но, насколько я знаю, еще долго была прописана в Нижнем. — О, это отдельная история. Когда я попыталась выписаться (мои родители живут на Автозаводе), с меня потребовали объяснить, куда именно я выписываюсь. А когда я сказала, что в американских паспортах не отмечают адрес, ЖЭК велел написать объяснительную, почему в Америке нет прописки. В общем, я думала, что поставить штамп в паспорт — это дело трех минут, а оказалось, — многих недель. — Что больше всего поразило в США и что было самым трудным? — Поразила общая красота: океана, людей, частных домов. И еще свобода от понтов. Здесь никому не было дела до того, какой марки у тебя сотовый телефон и на какой машине ты ездишь. И еще никого не напрягали чужие амбиции: если человек говорил, что через 10 лет хочет заработать Оскар, никто не крутил пальцем у виска. Это не характеристика страны, а характеристика среды, в которую я попала. О стране же говорить трудно: люди разные, и я не возьмусь судить обо всех в общих чертах.Кстати, вот это разнообразие тоже шокировало. Сколько людей, сколько культур, языков, мнений, «образов жизни»! Когда я жила в России, у меня сложился некий стереотип типичного американца: белые носки, жвачка за щекой, в голове демократия, в животе «Макдоналдс». Но я оглядываюсь вокруг — нет таких людей! Есть мои русские друзья: соседка Маруска из Эквадора, косметолог Зина из Литвы, полицейский Али из Марокко и рекламщик Раул из Румынии… Вот это и есть моя Америка.По поводу трудностей. Разумеется, был языковой барьер. Я думала, что неплохо говорю по-английски. Как выяснилось, я могла читать только вывески. Это сейчас в России никого не удивишь кредитными карточками и папайей в супермаркете. Когда я уезжала, все это было совершенно «не нашей» экзотикой. Так что мне всему пришлось учиться заново. И опять же удивило, насколько были терпеливы со мной кассирши в магазинах, клерки в банках и ремонтники в автосервисе. По сути, мне потребовалось 3 года, чтобы влиться в среду, и 5 лет, чтобы полностью акклиматизироваться. — По чему больше всего скучаешь из оставленного в Нижнем Новгороде? — По молочным сосискам и такому черному хлебу, который продавался у нас на улице Дьяконова. Мне так и не удалось найти ничего подобного в Америке.Наверное, еще есть некоторая ностальгия по студенческим годам. Но на самом деле я довольна тем, как все сложилось: не будь всех этих судьбоносных изменений — эмиграции, взлетов, падений и прочего, — я бы никогда не добилась того, чего добилась.
