Подарок судьбы
18 сентября жительнице Сухобезводного Александре ВасильевнеСмирновой исполнится 91.– С каким настроением день рождения встречаю? С хорошим, –улыбается она. – 91, конечно, не 18, но всё равно радостно. Я ведь ещё и насвоих ногах, и при памяти, да и рученьки хлопотать не разучились. СпасибоБоженьке, что ещё один год на этом свете задержаться дал.Про былоеБаба Шура из тех позитивных старушек, рядом с которымилегко. Неворчливая, общительная и старческим кокетством не страдает (годковсебе для пущей важности не добавляет). О смерти не думает – больше о грядках вогороде. Одевается, как и все деревенские, просто – не по моде, а по погоде – ипро жизнь свою нелёгкую рассказывает так же просто.– Родилась я в деревне Замешаиха Варнавинского района. Семьябольшая: семеро детей, бабушка с дедушкой, родители. Мама умерла, когда мне 9лет было. Отец через сорок дней женился. Мачеха, Ольга Степановна, хорошаяженщина была: обшивала нас, заботилась, но я долго её детским сердцем принятьне могла. Как в школу в Богородское пойду, она и хлебушка, и молочка с собойдаёт, а я не беру. И когда летом меня овец пасти заставляли, уйду, бывало, забугор и реву: «Если б мама жива была, она бы меня с подружками погулятьотпустила… Семь классов закончила, хотела в Семёнов, в педучилище податься.Училась-то я хорошо. Но отец не пустил. Иди, говорит, в колхозную конторутрудодни выписывать. Потом я, правда, в годичную районную колхозную школу вВарнавине поступила. В 41‑м в наш колхоз «Культура» бухгалтером работатьпришла, а тут как раз война началась…Про войну Александра Васильевна разное вспоминает. И какчеловек ей хороший на пути попался – главный бухгалтер колхоза ИзраильАронович, из эвакуированных. Многому её научил. И как днём костяшками стучали,а по ночам лён драли, снопы овса скирдовали.– Уставали? Конечно, – признаётся она. – Но как толькоПаша-гармонист из соседней деревни по улице пойдёт, все девчонки мигом выбегают– и к речке, песни попеть.Рассказывает и про то, как отца в 41‑м под Москвой ранило ив 42‑м в госпитале он умер, а её в 17 лет вместе с другими под Москву рвыпротивотанковые рыть отправили.– До Ветлужской, помню, пешком в лаптях шла (онучи, правда,суконные), в шубе маминой. Добирались в телячьих вагонах, жили на квартирах,ели в основном тыкву, работали на износ. А когда обратно возвращались, подКовровом под бомбёжку попали. Больше всех тогда испугалась. У меня ведь отусловий таких напоследок ноги отнялись, в вагон на носилках заносили, –вздыхает моя собеседница и опять улыбается: – Зато после медаль дали «Заоборону Москвы». Так что я самая что ни на есть настоящая труженица тыла».Это вроде как передышка напоследок. Коротай тихонечко денькида раздумывай, почему так или эдак жизнь сложилась…Про любовь– Замуж я по любви вышла. Правда, не больно складно, –продолжает баба Шура свой бесхитростный рассказ. – Паренёк симпатичный,кудрявый, фронтовик после войны в контору к нам захаживать стал (только изармии вернулся), домой меня по вечерам провожал. А как сватать пришёл, я отнего спряталась. До него-то у меня другой кавалер был, вроде как и ждатьобещала. Но больно провожатый понравился. В общем, послушалась мамы (я ужмачеху так называла) и письмо ему написала. Приезжай, мол, обратно свататься, нос родителями. 7 марта 48-го, помню, приехали, 8‑го мы с ним в Варнавинорасписываться поехали (лошадь нас тогда в речку опрокинула – и смех и грех),14-го свадьбу сыграли, и муж меня к родителям увёз. Ни дня не пожалела, что еговыбрала. 40 лет в любви и согласии прожили. Троих детишек воспитали. РаботалАлексей в Унжлаге, в спецчасти, так что переезжать из одного лагерного пункта вдругой приходилось. Но я всегда за ним как за каменной стеной была. А пунктыэти я так по номерам и запомнила: на 22‑м Галя родилась, на 24‑м я работатьпошла – в ларёк торговать. Володя, правда, уже на Постое на свет появился. Таммы десять лет прожили. А как лагеря закрылись – сюда переехали. Я в лесхозе 16лет старшим бухгалтером проработала, потом и муж туда перешёл. Забот хватало:дети, дом, скотину всегда держали. А потом Лёшу парализовало. Восемь лет за нимухаживала. Всю мужскую работу на себе везла. Так что сколько горюшка жизньподкинула, столько и хлебнула. Но ведь и счастьем не обидела. И внуков, иправнуков дождалась. Двадцать шесть лет уж мужа нет, а я ещё дровами, которыеон заготовил, печку топлю. Как выйду во двор, так его и вспомню…Хоть денёк – да мойСпрашиваю у Александры Васильевны в шутку, есть ли какоелекарство от старости, а она в ответ серьёзно так отвечает: «Есть. Забота.Дочка за мной приглядывает, а я за ней присматриваю. Пока жива. Ещё рукамспуску не давать. Они у меня всегда в работе. То вяжут, то грядки копают, травуполют. Ну и, конечно, от настроя много зависит. Иной уже и в 80 лет весь вчёрных мыслях, а я проснусь утром и радуюсь: «Ещё один денёчек мой». К старостикак к подарку относиться надо.
