Право на защиту
Без малого 13 лет назад, в августе 1999 года, чеченскиеи арабские боевики под руководством Хаттаба и Басаева вторглисьна территорию соседнего Дагестана с далеко идущими планами, но увязлив безнадежных боях с жителями нескольких приграничных сел.Эти жители не думали о «единстве России», о «борьбе с международнымтерроризмом» и о прочих высоких вещах. Они просто защищалисвои семьи и свои дома от нападения бандитов. Защищали отчаянно,с оружием в руках. С ружьями, винтовками, многие — так дажеи с автоматами. Защитили. Отбили. И стали героями. Интересно, почему этим жителям никогда не вменялась статья о превышении необходимой самообороны? Почему этих жителей никто не обвинял в незаконном хранении и применении оружия? Словом, во всем том, в чем так любитобвинять наша полиция и прокуратура любого другого среднестатистического жителя России с оружием, или даже без оружия, защищающего,и защитившего, свой дом, свою семью или свою жизнь от посягательстви причинившего какой угодно, не говоря про смертельный, уроннападавшему. Ну, да, ну, да, тогда фактически шла война (хотя формально войной это никогда не называлось, только контртеррористической операцией), обстоятельствабыли исключительными, применение силы — оправданным. Особенно еслиучесть, что федеральные войска далеко не сразу проявили такой жеэнтузиазм в противостоянии боевикам, как местные жители. Но для любогосреднестатистического гражданина любое нападение на негоили его дом является обстоятельством исключительным, априориоправдывающим вооруженный отпор. Когда к тебе лезут в дом с очевиднымнамерением убить и ограбить, когда банда подонков собираетсяизнасиловать твою жену или твоего ребенка, когда тебя подрезалии остановили на ночной пустынной дороге неизвестно кто,вопрос о правомерности применения оружия и пределах допустимойсамообороны возникает, наверное, в последнюю очередь. Было бы оно еще,это самое оружие. Но его-то как раз и нет. Не дозволяется законом иметь гражданам при себе настоящее оружие. А то, что дозволяется, нередко оборачивается против самих же граждан, осмелившихся применить его для защиты от нападения. Как случилось это с хозяином небольшой гостиницы под Анапой Сергеем Дмитриевым, осужденным на год ограничениясвободы по статье «Умышленное причинение средней тяжести вредаздоровью». Осужденным за то, что в августе 2011 года с помощьютравматического пистолета отразил нападение на свою гостиницу со стороны банды рэкетиров, вооруженных битами, пистолетами и ружьями и первымиоткрывшими огонь. В гостинице находились жена, дети хозяина и несколько постояльцев. В перестрелке с окопавшимися во дворе бандитамипредварительно вызвавший милицию хозяин ранил троих. И вместо наградыи благодарности пошел по статье. Это не частный случай и не продажностьполицейских, прикрывающих бандитов. Хотя и такое бывало, в пресловутойКущевке например. Это системный законодательный подход российскойправоприменительной практики, согласно которой, если есть пострадавший,значит, есть и преступник. И преступник обязательно должен сесть. И неважно при этом, что «преступник» всего лишь пытался защитить свой домот нападения бандитов, а «пострадавшие» как раз за это и «пострадали».МВД отчитывается о полном отсутствии дел, когда в целях самообороныправомерно бы применялось, скажем, травматическое оружие. Естественно,таких дел не будет, они попросту не возбуждаются по статье о правомерном применении самообороны — только о неправомерном. Право карать и защищать государство оставляет только за собой;гражданам подобное право разрешается теоретически иметь,но не использовать. Как раз против подобного подходаи направлена инициатива сенатора Торшина, который в минувший вторниквыступил с экспертным докладом, обосновывающим необходимость введения в России свободного оборота короткоствольного оружия. Всеуслышали только слова о легализации короткоствольного оружия, и мало кто обратил внимание на другую законодательную новеллу, предложеннуюсенатором и неразрывно связанную с легализацией оружия: положение о презумпции невиновности хозяина частного дома, применившего оружие против грабителей или иныхнарушителей частной собственности. Как бы ни обернулось дело в ходезащиты от нападения, пусть даже гибелью нападавшего, оборонявшийся,согласно положениям предлагаемого законопроекта, автоматическипризнается потерпевшим. Это закон не о праве на убийство, как тут жеподумали и заявили многие. Это закон о праве на защиту от убийства.На защиту от нападения. На защиту от грабежа и оскорблений. В такойбольшой и неупорядоченной стране, как Россия,полиция просто физически не в состоянии не то что защитить каждогоотдельного гражданина от каждого возможного нападения, но дажеи расследовать эти нападения, уже совершенные по факту. Но житьи чувствовать себя в безопасности многим хочется. Особеннопредставителям среднего класса, которые не могут позволить себесодержать охрану, как олигархи или чиновники, но которым есть что терять и защищать, которые обзавелись семьями и имуществом и которые оченьне хотят чувствовать себя беззащитными перед какими-то обдолбаннымипсихами или зарвавшимися рэкетирами. Вот сенатор Торшин и предлагает имвзять свою защиту в свои руки. Вернее, дать им право на подобную защиту. И возможность это право реализовать. Когда-то в послевоенном, послесталинском СССРвласти вдруг осознали, что не способны обеспечить нормальным питаниемвсех граждан. И было принято революционное решение: наделить всехжелающих 6 сотками частных земельных угодий. Миллионы гражданвоспользовались этим правом на земельные участки, и миллионы гражданпополняли свой скромный продовольственный паек времен тотальногодефицита продуктами, выращенными на своих 6 сотках. Может,воспользоваться этим опытом еще раз и передать гражданам часть функций,прав и обязанностей, которые само государство не в состоянииобеспечивать. Хотя бы тем, кто готов к этому.
