Предосторожность

В минувший понедельник в очередной раз был поднят вопрос о возможном расширении территории России. В ходе встречи на Селигере участники движения «Наши» задали премьер-министру Владимиру Путину, в числе прочих, вопрос о возможном объединение России с Южной Осетией и Беларусью. В очередной раз Владимир Путин от прямого ответа уклонился, отметив лишь, что «это возможно, очень желательно и полностью зависит от белорусского народа». Ну, и от югоосетинского. В очередной раз дело было представлено так, что всё в этом вопросе зависит не от России, а от ее соседей, желающих или не желающих идти на объединение. И хочется, и колется Хотя в этот раз, в отличие от многих предыдущих, Владимир Путин сделал одну небольшую, но довольно существенную оговорку. «Было бы очень желательно», — сказал он как бы между прочим. Итак, один вопрос все же, кажется, стал яснее. С точки зрения премьер-министра России Владимира Путина объединение России с Беларусью и Южной Осетией является «очень желательным» делом. Что ж, и это уже кое-что. По крайней мере, хоть какая-то определенность. Но дальше возникает полный туман. Во-первых, промолчали практически все российские официальные лица. Никто не взялся прокомментировать это, довольно-таки примечательное, заявление Владимира Путина. Во-вторых, отмолчался президент Беларуси Александр Лукашенко. Известно, как болезненно реагирует он на все попытки хоть как-то поставить под сомнение суверенитет и независимость Беларуси, пусть даже в чисто гипотетическом плане. При любой подобной попытке он самолично разражается гневной отповедью всем «захватчикам», пытающимся покуситься на белорусский суверенитет. Возможно, он еще выступит лично и отвергнет очередной намек Владимира Путина. Пока же с комментариями выступил лишь пресс-секретарь министерства иностранных дел Беларуси Андрей Савиных, который вновь категорично заявил, что «Александр Лукашенко четко сказал, что национальный суверенитет — это святая вещь для белорусов, он не является какой-то конъюнктурой и даже предметом переговоров». Поскольку МИД есть самая официальная из всех официальных государственных структур, нет повода сомневаться в позиции президента Лукашенко. Хоть Путин и пытался как-то оправдать своего белорусского коллегу, заявив, что «при всех сложностях, которые возникают время от времени, скажем, в сфере экономики, в энергетике, с газом мы спорим, надо отдать должное сегодняшнему руководству республики и Лукашенко Александру Григорьевичу, который последовательно идет по пути интеграции с Россией». Интеграция и объединение все-таки разные вещи, особенно в понимании разных людей. Чуть более определенно отреагировали на замечание Путина власти Южной Осетии. По словам президента Южной Осетии Эдуарда Кокойты, его страна нацелена на максимальную интеграцию с Россией. «Народ Южной Осетии исторически ориентирован на Россию и никогда не забудет историческое решение Москвы о признании независимости Южной Осетии в августе 2008 года. Народ нашей республики неоднократно высказывался за самые тесные отношения с Москвой. Я считаю, что Южная Осетия может войти в состав Союзного государства России и Белоруссии после признания Белоруссией нашей независимости», — заявил Кокойты. Бес в деталях А вот это как раз вряд ли случится. За без малого три года, прошедшие с момента признания Россией независимости Абхазии и Южной Осетии, президент Беларуси неоднократно обещал сделать то же самое. Он и публично намекал на это, выставляя, однако, в качестве условий список нереальных и явно невыполнимых требований. И за закрытыми дверями саммитов ОДКБ и ЕврАзЭс обещал своим коллегам признать независимость Абхазии с Южной Осетией. Кремлевские и мидовские чиновники потом не раз грозились опубликовать выдержки из стенограмм этих закрытых заседаний, подтверждающих обещания Лукашенко, когда тот в очередной раз от них открещивался. Все было зря. Лукашенко, формально ближайший союзник России, партнер в создании Союзного государства, просто-напросто отказался от всех своих союзнических обязательств и ни на деле, ни даже на словах не подтвердил своей готовности поддержать союзника не то что на поле боя, но даже путем простого дипломатического акта. А это значит, что главное условие, которое выставил Кокойты для вхождения в состав Союзного государства, не выполнено и выполнено не будет. Что, в свою очередь, означает: не будет никакого Союзного государства России, Беларуси и Южной Осетии. И ведь нельзя даже сказать, что Лукашенко так упорно отказывается от признания Южной Осетии и Абхазии, что дорожит хорошими отношениями с Западом. У него нет сейчас хороших отношений с Западом — отношения этихуже некуда. Хуже может быть только введение уже полноценных экономических санкций, а за этим просто военная кампания, на манер ливийской. Ясно, что войны не будет, но и принимать Александра Лукашенко в европейских столицах тоже уже не станут. На нем окончательно поставили крест, против него и его ближайшего окружения вводятся санкции, податься Лукашенко на Западе некуда. И если бы он признал вслед за Россией независимость Абхазии и Южной Осетии, хуже к нему на Западе относиться не стали бы — просто хуже некуда. С другой стороны, Россия по-прежнему участвует во всех международных клубах и организациях, российский президент с премьер-министром встречаются со своими европейскими, американскими и прочими зарубежными коллегами, никаких проблем с кредитами, инвестициями и прочими экономическими связями с зарубежными партнерами у России не наблюдается, так что дела все явно не в Южной Осетии. Дело в изначальной, основной внутри- и внешнеполитической ориентации, каковая российская для мира, как ни крути, является приемлемой, а белорусская нет. Отсюда вытекает и все остальное. С другой стороны, президент Кокойты мог быть связан той же излишней осторожностью, что и премьер Путин, не желая оставлять без внимания вопрос, но и высказываться по нему чересчур уж откровенно. Пусть признаваемый и весьма немногими, но он является лицом вполне официальным и вынужден взвешивать свои слова, дабы звучали они предельно обтекаемо и их всегда можно было бы обернуть как в ту, так и в другую сторону. Глава парламента Южной Осетии Станислав Кочиев мог позволить себе быть несколько более откровенным. «До сих пор эта тема не была обозначена со стороны России, — сказал господин Кочиев, комментируя селигерские откровения Путина. — Поэтому в Южной Осетии не хотели подставлять Россию, так как она была ограничена в этом вопросе внутренним законодательством, а также международным обязательством. В любом случае мнение Путина приветствуют в Южной Осетии». «Народ Южной Осетии, — добавил спикер, — всегда мечтал воссоединиться с Северной Осетией в составе России. Время покажет, как лучше это сделать. Пока вопрос о вхождении Южной Осетии в состав России не стоит. Все зависит от дальнейших шагов России. Мы, со своей стороны, готовы войти как в Союзное государство России и Белоруссии, так и непосредственно в состав России в качестве субъекта Федерации». Дорога с двусторонним движением Итак, теперь уже и с другой стороны (югоосетинской), намекают, что решение об объединении принимать не им, и что «все зависит от шагов России». Со стороны выглядит все так, будто две стороны пытаются спихнуть ответственность друг на друга: «Вам решать! — Нет, вам решать!», прекрасно понимая, что принявший окончательное решение как раз и несет всю ответственность за его реализацию, и подставляется заодно под убийственный огонь критики. Никому не хочется выступать ни в роли слабовольных компрадоров в глазах собственного народа, ни в роли империалистических захватчиков, сеющих у окружающего мира подозрения в возрождении имперской агрессивности. Боязнь эта понятна, и, однако, она ни в малейшей степени не снимает с политиков ответственности за судьбы народов и принятие решений. Которые все равно придется принимать, рано или поздно. В конце концов, принципиальных решений может быть только два — объединяться или не объединяться. Есть, правда, еще и третье — различные формы взаимной или односторонней зависимости, которая не выглядит как полное поглощение, но и на полноценный суверенитет тоже не смахивает. Это выглядит вроде как сохранение статус-кво, которое, как явствует из многочисленных официальных и неофициальных комментариев, никого уже полностью не устраивает. Ну, то есть он устраивает различные теневые структуры и разных темных личностей, взимающих ренту с многочисленныхтрансферов между Россией и зависимыми от нее территориями, но он далеко уже не устраивает ни народы, желающие ясности, ни политиков, стремящихся к четким оформленным отношениям. Представляется так, что вся эта вялотекущая канитель с объединением, никем не желаемая форсироваться отчасти из ложно понимаемой политкорректности, отчасти просто из трусости и слабости, решается довольно просто, каким бы, в конце концов, не было окончательное решение. Как предлагал в свое время Владимир Путин, необходимо провести референдум в России и Беларуси, в России и Южной Осетии по вопросу объединения. Пусть свое слово скажет народ. Если люди проголосуют «за», объединение состоится и будет вполне легальным, и никому никого ни в чем нельзя будет упрекнуть. Если люди проголосуют «против», вопрос опять-таки будет решен окончательно, и опять-таки никому никого ни в чем нельзя будет упрекнуть. В любом случае, любому референдуму предшествует агитация. И вот в ходе оной как раз и можно будет расставить все точки над «i», узнать, наконец, в открытую позицию каждой заинтересованной стороны и каждого заинтересованного лица. Здесь уже не спрячешься за политической демагогией. Здесь нужно будет прямо сказать: «за» или «против». Прилюдно и окончательно. И поделить, таким образом, ответственность за принятое решение на все стороны.