Пробуждение совести
В Дзержинском городском суде в течение трех лет применяли элементы ювенального правосудия. За время осуществления этого проекта федеральный судья Ирина Сафонова рассмотрела почти 40 уголовных дел в отношении несовершеннолетних. Около половины из них, о кражах, грабежах, угонах, по одному-два эпизода, были прекращены. — У нас действовала модель примирительного правосудия, — рассказывает Ирина Евгеньевна. — С обвиняемым и потерпевшими работали психологи. Они использовали такие методы, что несовершеннолетний раскаивался в содеянном, а жертвы преступления переставали видеть в нем врага. Я уже больше 15 лет работаю в суде и научилась «читать между строк». Сколько гонора у подростков, оказавшихся на скамье подсудимых! В представлении многих из них это «круто». Но мы так строили работу, что этот гонор исчезал, оставалось только «нутро». Сколько раз мне приходилось видеть слезы раскаяния. Были случаи, когда подростки устраивались на работу к потерпевшим и возмещали таким образом нанесенный ущерб. Фактически подросток оставался несудимым. Биография чиста. Но такое решение я принимала, только если чувствовала, что раскаяние искреннее. При этом мне хотелось также, чтобы потерпевшие искренне принимали это раскаяние, чтобы люди не держали зла друг на друга. Я категорически не согласна с тем, что такая модель порождает ощущение безнаказанности. «Наши» подростки крайне редко вновь совершали преступления. Думаю, останавливало то, что им поверили. Понимаете, ювенальная модель — это пробуждение совести и раскаяния. Нужно убрать нижние пределы наказаний для несовершеннолетних. Считаю, что лишение свободы должно применяться к ним только в крайних случаях, при совершении особо тяжких преступлений. Вместе с тем, не наказывать подростка, который, скажем, совершил кражу, но в уголовном деле 25 эпизодов, неправильно. Нужно предусмотреть такую норму как ограничение свободы, продумать, как это можно сделать. Вообще, это сложный вопрос. И если речь пойдет о внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс, то к этому надо отнестись очень внимательно. Очень хочется, чтобы ювенальная юстиция в нашей стране получила развитие на федеральном уровне. Вместе с тем, при этом надо учесть особенности российского менталитета. Только цифры В Нижегородской области, по данным областного ГУВД, на учете состоят 8976 несовершеннолетних, из них 598 судимых. Число преступлений, совершенных подростками в этом году, сократилось на 14 процентов — до 1239. Из них 407 тяжких. С начала года сотрудники подразделений по делам несовершеннолетних направили в различные инстанции 2319 материалов в отношении родителей или законных представителей несовершеннолетних, не исполняющих обязанностей по воспитанию детей, в том числе 1171 — в суд для решения вопроса о лишении родительских прав. И это на 24 процента больше, чем в прошлом году. Возбуждено 49 уголовных дел. С улиц, общественных мест и объектов транспорта изъято 1450 безнадзорных детей, из них 354 человека направлены в социально-реабилитационные центры, 75 — приюты, 205 — в учреждения здравоохранения. Возвращены в детские дома и школы-интернаты 152 подростка. Взгляд изнутри Татьяна Куранова, начальник подразделения по делам несовершеннолетних ГУВД по Нижегородской области:- К ювенальной юстиции у меня отношение однозначное: положительное. Это очень важный этап как в развитии юстиции вообще, так и в профилактике правонарушений, совершаемых подростками. В Нижегородской области опыт уже есть: ювенальный суд работал в Дзержинске. Судьи рассматривали дела только в отношении несовершеннолетних. В процессах участвовали психологи, социальные педагоги. Ситуация изучалась всесторонне: как живется этому ребенку, все ли возможное делают родители для его благополучия, почему он пошел на нарушение закона. Но ювенальная юстиция — понятие более широкое, чем просто рассмотрение уголовных дел. Это и работа с несовершеннолетними, возвратившимися из мест лишения свободы, с условно осужденными, с их родителями. Педагоги, медики, инспектора по делам несовершеннолетних — все в нее включены. Большинство вернувшихся из мест заключения подростков удалось трудоустроить. Итогом стало резкое снижение числа повторно совершаемых преступлений. Жаль, что проект закончился, — прекратилось финансирование. Необходима специализация судей. Чтобы правильно применить ту или иную санкцию, надо прежде всего знать психологию несовершеннолетних, смотреть в будущее. Что станет с этим подростком в колонии? Как там его «воспитают» сверстники, осужденные за более тяжкие преступления? Он будет думать, что его не захотели понять, от него просто избавились, выбросили. Конечно, это вызовет протест, и эффект от отбытого наказания будет обратным. Большинство несовершеннолетних правонарушителей воспитуемы. Им просто нужно помочь. Пусть хотя бы со стороны милиционеров, педагогов они почувствуют любовь, понимание, ощутят, что кому-то нужны. В Нижегородской области имеются все предпосылки для развития этой модели. В прошлом году вопросы ювенальной юстиции мы обсуждали на заседании правительства области. Надо с чего-то начинать. Хотя бы с пилотных проектов в отдельных районах. Елена Ногач, начальник подразделения по делам несовершеннолетних Горьковского ЛУВД на транспорте:- В каждом деле должен быть свой специалист. Система ювенальной юстиции объединяет всех специалистов в сфере работы с несовершеннолетними. Результат — более качественное рассмотрение уголовных дел и защита прав ребенка. Заметьте: сейчас к названию «комиссия по делам несовершеннолетних» добавлено «и защите их прав». Считаю, что рассматривать уголовные дела в отношении несовершеннолетних наравне с делами в отношении взрослых неправильно. У судей как бы глаз замыливается. А в случае с подростками нужно всесторонне исследовать причины. Мне всегда жаль детей, которые оступились просто по незнанию или «за компанию». Зачем же ломать им жизнь? Думаю, что развитие ювенальной юстиции повлечет пересмотр системы наказаний. Ну а те, кто считает, что эта модель будет лишь воспитывать павликов морозовых, которые начнут доносить на родителей, наверное, просто никогда не работали с детьми, плохо их знают. Светлана Обухова, главный специалист организационно-правового отдела обеспечения деятельности судов Управления судебного департамента в Нижегородской области:- Начальник нашего управления Татьяна Захарова давно уже работает над популяризацией практики ювенальной юстиции. Вся судебная процедура должна быть подчинена личности несовершеннолетнего. Понимаете, ребенка, совершившего правонарушение или преступление, надо рассматривать не как объект репрессий, а как субъект реабилитации. С ним нужно провести такую работу, чтобы он осознал содеянное, прочувствовал свою вину, предпринял что-то для ее заглаживания. Ну, например: да, я украл у вас что-то с огорода, давайте за это вам все грядки полью. Специализация судей необходима. И сегодня в судах Нижнего Новгорода и районов области она негласно существует: уголовные дела в отношении несовершеннолетних и гражданские дела в их интересах рассматривают по преимуществу одни и те же судьи. Однако реализация принципов ювенальной юстиции общим судом фактически невозможна. Мнение церкви Русская Православная Церковь уже выразила свою позицию по поводу предложенной модели ювенальной юстиции: «реформы судебной системы не должны противоречить базовым ценностям общества». Патриарх Московский и всея Руси Кирилл даже встретился с руководством «Единой России» по поводу некоторых принципов Европейской социальной хартии. Владыку заверили, что все останется в рамках традиционных для нашей страны ценностей. В Нижегородской епархии пока воздерживаются от официальных комментариев. Приведем цитаты о ювенальной юстиции с сайта Щелковского благочиния Московской епархии, где считают, что в том виде, в каком ювенальная модель существует на Западе, «родители превращаются из законных представителей, обладающих правом на преимущественное воспитание своих детей, в мишень для правовых органов и социальных служб. Поставлена под угрозу независимость семьи, ее право самостоятельно решать вопросы семейной жизни, традиционные детско-родительские отношения, основанные на подчинении младших старшим. На основе готовящихся законов несовершеннолетний может подавать в суд на родителей, воспитателей, учителей. Права ребенка считаются при этом приоритетными. Ребенка убеждают, что не родители главные в семье, а главные — судья, прокурор, государство. Тем самым фактически подрывается авторитет родителей». Дается также комментарий православного психолога и педагога, члена Союза писателей России Татьяны Шишовой: «Ювенальная юстиция призвана защищать права ребенка, что, конечно, важно, но она исходит из приоритетности детских прав, т.е. получается, что ребенок практически всегда прав. Я уверена, что применение ювенальной юстиции приведет к растлению детей, так как родители и учителя юридически потеряют рычаги воздействия на них, школьная дисциплина рухнет. Ребенок будет сам решать, что он хочет делать, и в случае противодействия взрослых сможет подавать на них в суд. На Западе все это уже расцвело пышным цветом. Года два назад в Германии была очень крупная забастовка учителей, которые требовали от правительства, чтобы им вернули возможность выгонять учеников из класса и как-то на детей воздействовать. Потому что дети там творят, что хотят, и учитель ничего не может с ними сделать. И теперь все это может придти к нам». «То, что несовершеннолетних преступников благодаря вмешательству ювенальной юстиции не будут лишать свободы, а будут «перевоспитывать» в более или менее комфортных условиях, породит у многих из них чувство безответственности и безнаказанности. И вот от этого будет еще хуже», — считает протоиерей Александр Новопашин, президент Новосибирского благотворительного Фонда в защиту жизни нерожденных детей.
