Прощание с эпохой
Эсхатологические ожидания в истории человечества возникали не раз и не два. И в нынешнем глобальном экономическом кризисе явственно ощущается это древнее эсхатологическое отчаяние человечества перед неведомым и неизбежным концом. И что особенно тревожно: неизбежность конца признали самые высокопоставленные архитекторы нынешней системы мироустройства, которые обычно, в силу своего положения или должности, склонны всячески преуменьшать проблемы и приукрашивать действительность. Чубайс прямо сказал: «Мы не понимаем, что происходит. В истории человечества такого еще не было». По мотивам братьев Стругацких Если бы эти слова прозвучали не из уст Чубайса, а какого-нибудь оппозиционного политика, агитатора-журналиста или записного «пророка», к ним можно было бы не прислушиваться. Но когда в крахе системы расписывается один из ее архитекторов и проповедников, прислушаться к нему очень и очень стоит. Ибо здесь проскальзывает даже не простое желание «отмазаться» и спихнуть все на кого-то другого, а самый настоящий страх. Страх перед какими-то неведомыми, но объективно существующими законами, неподвластными человеческой воле и разуму. Не знаю, доставит ли это кому-то удовлетворение или вгонит в пущую печаль, но факт в том, что… «Они тоже боятся… Боятся, боятся высоколобые… Да, так и должно быть. Они должны бояться даже больше, чем все мы, простые обыватели, вместе взятые. Ведь мы просто ничего не понимаем, а они, по крайней мере, понимают, до какой степени ничего не понимают. Смотрят в эту бездонную пропасть и знают, что неизбежно им туда спускаться, сердце заходится, но спускаться надо, а как спускаться, что там, на дне, и, главное, можно ли будет потом оттуда выбраться» (Братья Стругацкие. «Пикник на обочине»). Сейчас на волне довольно удачной экранизации Бондарчуком «Обитаемого острова» к Стругацким поднялся оживленный интерес. Возможно, кто-то наткнется и на не самый популярный и известный роман Стругацких «Град обреченный». В нем много фантастики (это уж как водится), но есть и центральная философская идея, и ряд глубоких во многом неожиданных мыслей, которые были актуальны и в период советского процветания, и в период американского, но больше всего они созвучны именно сегодняшнему времени — времени конца процветания. Конечно, советские фантасты не могут объяснить причины и истоки сегодняшнего кризиса. Как, впрочем, и нынешние экономисты. Зато они могут высказать светлую идею, почему вообще случаются кризисы, подобные нынешнему. Когда молчат ученые, неплохо бы послушать писателей, пусть даже они и влагают свои мысли в уста самых невозможных персонажей. В «Граде обреченном» таковым является Изя Кацман. «И, вообще, знаете, что мне кажется? — задумчиво проговорил он. — Как только общество решит какую-нибудь свою проблему, сейчас же перед ним встает новая проблема таких же масштабов…, нет, еще больших масштабов. — он оживился. — Отсюда, между прочим, следует одна интересная штука. В конце концов перед обществом встанут проблемы такой сложности, что разрешить их будет уже не в силах человеческих. И тогда так называемый прогресс остановится. — Ерунда, — сказал Андрей. — Человечество не ставило перед собой проблем, которые оно не способно решить. — А я и не говорю о проблемах, которые человечество перед собой ставит, — возразил Изя. — Я говорю о проблемах, которые перед человечеством встают. Сами встают. Проблему голода человечество перед собой не ставило. Оно просто голодало». Теперь вопрос: действительно ли в нашей ситуации можно говорить о неразрешимой проблеме всего человечества или речь идет о кризисе вполне конкретной и четко атрибутируемой системы? Как ни странно, ответ можно найти у тех же Стругацких. «…Вы отнимаете у людей заботу о хлебе насущном и ничего не даете им взамен. Людям становится тошно и скучно. Поэтому будут самоубийства, наркомания, сексуальные революции, дурацкие бунты из-за выеденного яйца… Такова судьба любого народника — рядится ли он в тогу технократа-благодетеля или он тщится утвердить в народе некие идеалы, без которых, по его мнению, народ жить не может… В итоге — либо голодный бунт либо сытый бунт — выбирайте по вкусу. Вы выбрали сытый бунт — и благо вам, чего же на меня-то набрасываться?» Неизбежная энтропия Переводя аллегории и туманные намеки Стругацких на простой язык, можно сказать следующее: покуда западная цивилизация решала поставленную перед собой задачу создания общества всеобщего благоденствия, она развивалась, и даже довольно успешно. Как только задача эта была решена, развитие остановилось. Фундаментальные законы физики гласят, что, «пока система равновесна и устойчиво самовоспроизводится, она может долго оставаться практически неизменной. Но никакие динамические «живые» системы не могут быть вечны хотя бы потому, что по законам термодинамики расходуют энергию. В какой-то момент нормальные колебания системы, ее разнообразные цикличные ритмы выбиваются за верхние или нижние допустимые пределы (асимптоты), где перестают действовать надзорные механизмы. Цикличные колебания более не возвращаются к прежнему равновесию, структурные опоры рушатся от перенапряжения, высвобождаются прежде скованные противоречия, система втягивается в воронку стремительного хаотичного перехода — назовите это бифуркацией, кризисом или революционной ситуацией. Переход в иное системное качество вовсе не обязательно ведет вверх, в светлое будущее. В ситуации кризиса чаще возникают всевозможные боковые, обходные маневры вроде рокировки слонов на мамонтов. Случается регрессивное, попятное движение или же инволюция — «усыхание», скукоживание прежней системы без кардинального изменения. Наконец, возможно вымирание» (Георгий Дерлугьян. «Загадка острова Пасхи»). Нынешний кризис поразил весь мир. Но зародился он в США, и именно в США нужно искать его истоки. Конкретных источников кризиса много, и может показаться, что он приобрел такую глубину и остроту лишь потому, что все проблемы разом совпали по времени и дали такой неожиданный кумулятивный эффект. Отчасти так оно и есть. Но нельзя забывать и главную причину — «никакие динамические «живые» системы не могут быть вечны». Сейчас много и нудно можно говорить о бесконечных и бездарных ошибках американского руководства, приведших страну, а с ней и весь мир: к такому катаклизму. Но говорить об этом глупо. Ошибок они наделали, конечно, полно, но это были не те ошибки, которые можно сделать, а можно не сделать. Ошибки, которые сейчас вменяют в вину американскому руководству, были необходимым следствием заявленных ими действий и целей. Без этих ошибок, например широчайшего развития фондового рынка, не было бы столь легкой перекачки денег в реальный сектор экономики. И столь легкого и стремительного обогащения столь многих американцев. И столь бурного развития ипотеки, сделавшей домовладельцами практически всех американцев поголовно. И вот все остановилось. Повторяю, мы можем сейчас сколько угодно анализировать конкретные причины и ошибки, приведшие к кризису, но главная заключается в исчерпании инерции развития системы. Точнее, даже, как можно судить уже в первом приближении, не одной, а сразу трех систем, странным образом совпавшее по времени. Во-первых, американской экономической модели, навязанной практически всему миру. Во-вторых, модели экономического развития самих США. В‑третьих, американской, а шире, всей западной цивилизации. Подошел к концу срок годности не только американской экономической модели. Подошел к концу, как кажется, срок годности всей западной цивилизации. Что дальше? Что будет дальше, не знает никто. Меньше всего сами американцы. Со всей очевидностью можно сказать сейчас только одно: экономика, основанная на безудержном росте потребления, рухнула. По вполне объективным причинам. Ведь чтобы рост потребления оставался неограниченным, столь же неограниченными должны быть и ресурсы, финансовые, людские, материальные, природные. Из этих ресурсов только финансовые чисто теоретически можно признать неограниченными, количество всех остальных ограниченно. Стало быть, ограничены и рост потребления, и основанный на нем рост экономики. Резкое торможение мировой экономики было только вопросом времени. Сейчас это время настало. Но вот что интересно: кто же сумеет пережить этот период глобального экономического спада и тяжелейшей перестройки всего мирового хозяйства? Не беремся рассуждать, кто переживет, а кто выживет, понятно лишь, что тяжелее всего придется сейчас тем, кто достиг наибольшего благополучия. Ресурсы, точнее возможности развития, имеют системы несовершенные, те, которым есть куда развиваться и в чем совершенствоваться. Совершенным системам развиваться далее некуда, а поддерживать свое состояние в неизменности невозможно, ибо это противоречит всем законам физики и биологии. Велосипед может оставаться в вертикальном положении, только пока он едет, как только он останавливается, он падает. В этом смысле у России, вечно несовершенной и вечно не доделанной, есть возможности и варианты для дальнейшего развития. У США и Европы таких возможностей нет. Либо это будут уже не США и не Европа.
