Рай, который не проклинают
Все старички, с которыми мне довелось пообщаться в Нижегородском доме-интернате для ветеранов войны и труда, что в Зеленом Городе, в один голос утверждали, что живут здесь как в раю. «Еще бы не в раю, — согласилась директор дома-интерната Галина Николаевна Смирнова. — Видели бы вы, в каком виде многих из них детки сюда привезли — полуголодных, немытых, в сапогах на босу ногу (это зимой-то!). Кого — обманным путем (сказали, что в санаторий лечиться едет), кого — добровольно-принудительно (выбора не оставили). Богадельня все-таки. А в богадельне-то, как оказалось, все необходимые лекарства «от жизни… налицо: и покой, и режим, и еда вкусная, и воздух чистый, и забота. Да и в комнатах совсем по-домашнему — холодильник, телевизор, чайник электрический, ковры. Болеть тоже не страшно. «Скорая» к нам без всяких приезжает, и в больницу, если надобность есть, опекаемых забирают, а в городскую-то 90-летнюю бабушку еще и не положат.Так что на первых порах рай этот действительно не проклинают. Проклинают детей. Потом, правда, и в раю недостатки находятся, а неблагодарных детей все чаще начинают жалеть. Такие уж они, старики…»Галина Николаевна с видимым удовольствием перечисляет мне все достижения последних 6 — 7 лет (ее то есть достижения) — построена газовая котельная, новое овощехранилище, крышу над корпусом железом оцинкованным покрыли, баню, прачечную, пищеблок отремонтировали. Показывает уютную столовую, медицинский кабинет, молельную комнату. Говорит, каких трудов ей стоил этот ремонт — до самой Матвиенко дошла (она тогда министром по социальным вопросам была), ну и, конечно, Геннадий Суворов помог. И все норовит сунуть мне в руки альбом с фотографиями — посмотрите, мол, что здесь было. А старожилы дома-интерната про то и без фотографий помнят. «14 лет назад, когда я сюда приехала, здесь самый настоящий бомжатник был — грязь, вонь, крыша текла, — рассказывает Мария Семеновна Конакова. — Я тогда, правда, и сама как бомж была — сыновья погибли, а квартиру пришлось продать, чтобы с их долгами расплатиться. Так что и такому углу рада была. А уж сейчас только жить да радоваться».Очень личные историиДорога в «рай», как я уже говорила, у каждого своя. И личная история тоже. Мария Николаевна Павлина квартиру внучке отдала, сама к сыну со снохой перебралась. Только жизни не получилось. «Обижать стали, деньги отбирать, а сноха чуть не задушила, — рассказывает старушка. — Ну что поделаешь, если сын не «таким» вырос, и я ему на старости лет не «такой» показалась. Сюда сама попросилась. Взяли как бывшую труженицу тыла и ветерана труда, я ведь на «Соколе» 55 лет проработала. Теперешней жизнью своей довольна. Даром что богоугодное заведение. И не бездельничаю: ключами заведую, за дежурством слежу, в хоре пою, счастье личное устроить мечтаю. Даже частушку про то сочинила:- Я у Господа просила,Чтобы жизнь мою продлил,Чтоб и в 80 летМеня дед полюбил.Василий Данилович Костров, в отличие от Марии Николаевны, свое счастье — другого человека здесь уже нашел. Его Таисья Петровна из тех редких бабушек, что сбежали сюда против воли родных — решила внучке любимой квартиру оставить. Та, конечно, ее не забывает, каждый день звонит. История же самого Кострова (Василий Данилович здесь известен как художник — все стены в коридоре его картинами увешаны) вполне типична. Была когда-то трехкомнатная квартира, любимая жена, дочь, внучка. Жена умерла, квартира осталась… внучке, а дедушку попросили комнатку себе подыскать. Но он предпочел дом-интернат. Годы все-таки. Дни, когда боль и отчаяние были единственными «друзьями», давно забылись. Внучка с дочкой за семь лет всего два раза его навестили. Но Василий Данилович об этом не жалеет: «У них своя жизнь, у меня — своя». Жалеет лишь о том, что не нашлось в раю места для мастерской. А еще мечтает, что когда-нибудь в Выставочном зале на улице Минина организуют выставку работ таких же, как он, самодеятельных художников — ветеранов войны.Ганна Афанасьевна Неевина попала сюда, как сама говорит, «по судьбе» и ничуть о том не жалеет. Родом она из Сарова. Жила отдельно. В 42 года инвалидом стала. Сын и сноха вечно заняты, да и здоровье у сына не очень, внуки в другом городе учатся. Не то, что ухаживать, в аптеку порой сходить некому. А болезни с годами все больше доставать стали. Один раз три месяца совсем беспомощная провалялась, только соседи и выручали. А как получше стало, сюда приехала, на разведку. Понравилось. Решила квартиру продать и деньги на счет дома-интерната перевести, только чтоб комнату ей выделили хорошую, отдельную. Квартиру, правда, не продала — внуку отдала, а он за то ссуду в банке взял и бабушке комфортное жилье обеспечил. Бабушка же теперь 25 процентов, что от пенсии остаются (75 процентов — это плата за жизнь здесь) ему же, любимому, отдает, чтобы с долгами побыстрее расплатился. «Живу хорошо: подруг себе нашла, в хоре пою, а апартаменты у меня сами видите какие, — улыбается Галина Афанасьевна. — Заболеть уже не страшусь, знаю, что одну не оставят. А если на душе тяжело, к Галине Николаевне в жилетку поплачусь. И не я одна, как вы понимаете. Просто диву даюсь — как ее на всех нас хватает?..Александр Алексеевич Андреев здесь уже два месяца. Родом он из Мичуринска. Когда жена умерла, сын уговорил отца к нему в Нижний Новгород переехать. «Три года как в кошмарном сне прожил, — признается Александр Алексеевич. — Мат, хамство на каждом шагу. Не я им был нужен, а пенсия моя военная. В общем, наказал меня господь на старости лет и… пожалел. Здесь-то я таких хороших людей встретил! За два месяца слова дурного не слышал. А сыну я на прощанье одно сказал: «Твоя старость, сынок, стоит за твоим порогом. Пройдет время, может, и пожалеешь, что так с отцом обошелся».Про щедрое государство и неблагодарных детей- Знаете, 11 лет здесь работаю, а никак не привыкну к черствости детей, — говорит Галина Николаевна. — Многие даже на похороны не приезжают. Хорошо еще, мы добрых людей нашли: военно-ритуальная компания на тысячу, что государством положена, со всеми почестями стариков наших хоронит. Причем, всех без исключения, не только ветеранов войны. Неправильно это. Жизнь так устроена: сначала мы за сыновьями-дочками ухаживаем, потом они за нами, до последнего часа. Ну а те, для кого и то, что в Священном писании записано, лишь слова, слова, слова, и закон о том, что родители на совести детей — не указ, должны, я считаю, государству отступные платить. А то что же получается? Они у стариков и квартиры отбирают, и добро нажитое, да еще и пенсии военные (участники войны за проживание здесь из трудовой пенсии платят). — Видели бы вы, сколько желающих навестить престарелых родителей именно в этот день. И вроде как так и надо. Сдали старичков государству — и гора с плеч. А знаете, сколько наши санитарочки, за их беспомощными мамами и папами ухаживающие, получают? Две тысячи. И медсестры ненамного больше. А из 88 опекаемых-беспомощных 30. Неслучайно штат наш лишь наполовину укомплектован. Представьте, сколько полезных мелочей и немелочей на эти отступные мы могли бы для наших опекаемых купить? Стульчики откидные к раковинам, к примеру, или коляски инвалидные, чтобы в ванную комнату лежачих не по очереди возить. Да и ремонт декоративный в комнатах уже опять делать пора. У государства-то на все денег не хватает.Это, конечно, лишь пожелание. Но, честное слово, иногда обидно, что государству у нас такое доброе, а дети такие неблагодарные.
