Раненый дом

Я родился в октябре 1945 года. И своим появлением на свет некоторым образом обязан немецким патриотам-антифашистам. Дело в том, что в конце лета 1943 года на дом № 18 по ул. Краснофлотской (ныне Ильинская), где жили мои родители, была сброшена авиабомба. Зенитчики отогнали фашистский бомбардировщик от Окского моста, вот он и сбросил свой зловещий груз на мирный дом. Бомба эта не взорвалась, как потом выяснилось, начинена она была песком. Внутри нее саперы обнаружили записку «Гитлер капут!» Накануне утром в госпиталь, в котором моя мама работала врачом-невропатологом, прибыла новая партия раненых бойцов. Два дня почти без отдыха она перевязывала, обрабатывала раны, колола обезболивающие и антисептики, как и все врачи, независимо от специализации. Пришла домой под вечер и приказала деду не будить ее ни в коем случае. Мой дед, участник Первой мировой войны, был контужен на передовой, награжден, комиссован. Он люто ненавидел фашистов и от бессилия, что его не брали на фронт, принципиально никогда не укрывался в бомбоубежище. Отец в это время с эвакуационным госпиталем находился под Сталинградом. Когда объявили воздушную тревогу, дед отправил всех домашних в укрытие, а сам остался сидеть на табуретке возле спящей мамы.Немцы бомбили обычно после полуночи. Бомба ударила в ту часть дома, которая находилась ближе к фармацевтическому училищу. За минуту до удара бомбы маленький Женечка Буторин попросился на горшок, и старшая сестра Юля отнесла его в другую комнату. Бомба угодила прямо в его кроватку, пролетела этажом ниже и попала в квартиру Ольги Герасимовны Чеглаковой, которая воспитывала двух своих близняшек и двух племянников. Дети спали за перегородкой. «Мирная бомба» не пощадила родных детей Чеглаковой и, пронырнув в цокольный этаж, тяжело ранила брата тети Нюры Тарасовой — майора, прибывшего с фронта. Как рассказала мне недавно Наталья Фоминична Горячева, она, тогда еще девчонка, сидела на крыльце флигеля в противоположном конце двора. Ударная волна подбросила ее до второго этажа. Когда она очнулась, весь двор был в дыму, в пыли, раздавались крики и стоны. Вспоминать она об этом женщина до сих пор не может без слез. После войны дом № 18 по ул. Краснофлотской оштукатурили, щели замазали, но, странное дело, через год в начале июня штукатурка отвалилась, и «рана» проявилась. Щель снова замазали, но через год в июне «рана» открывалась снова. Видимо, и у домов существует своя память. Все материалы к 65-летию Победы