Рыжим быть во всем!

Иногда рядом с театром драмы можно увидеть мотоцикл, настолько необычный, что даже равнодушный к технике не сможет пройти мимо, не обратив на него внимание. Хозяин, конструктор, дизайнер этого чуда Юрий Сидоров, художник-бутафор театра. В нерабочее время он превращается в страстного байкера. — Все началось в третьем классе, — рассказывает Юрий. — Один мальчишка продавал двигатель. Я пришел к родителям: «Давайте купим!» Мама была против, но папа согласился. Мы установили движок на детский велосипед «Зайчик» с широкими баллонами, и получился мой первый «мотоцикл», по улицам ездил-трещал. Потом появился у меня мопед двухскоростной — «Карпаты». Но человек вырастает из техники, как из одежды. Девчонку на мопед не посадишь, это несолидно. Лет в четырнадцать я стал искать дешевый «Восход» не на ходу. Долго искал, мать сказала, мол, никакого мотоцикла, только через мой труп. Я продал мопед, собрал и сдал кучу молочных бутылок, копил, но в итоге наскреб только половину. Пришел к папане и говорю: вот так и так. Он ответил: привози, сделаем. — А мама? — уточнил я. — Ведь выкинет и мотоцикл, и меня! — Уговорим. Мы долго его собирали. Но еще подростковое отношение было, я за ним не ухаживал. Ездили по трое, по четверо, пока папаня не провел со мной лекцию, когда увидел, во что превращается мотоцикл. Сказал, что к технике так относиться нельзя. Она — как живое существо. Как ты к нему, так и он к тебе. Вот тогда что-то во мне перемкнуло, и я стал все подчищать, все гаечки подвинчивать, проснулось желание выделить его, чтобы был не как у всех. Стал он обрастать железячками, росписями. Потом мне захотелось уже «ИЖ». Опять началось давление на маму. Ее мы соблазнили тем, что мотоцикл с коляской и можно яблоки возить. Старый долго не продавал, жалко его было. Ведь когда мотоцикл делаешь, вкладываешь в него душу. Первый друг он у меня был, и, когда продал его, стал он мне сниться. И снится до сих пор. Как будто в каком-то темном помещении он стоит, и я прошу у него прощения. Извини, говорю, друг, вот так уж получилось. Такое ощущение, что я его предал. Деньги от него на «ИЖ» пошли. Нашел мне его отец. Ржавый, грязный, не мотоцикл, а ком ржавого железа, но двигатель работал, значит, можно сделать. Отчистил его, отмыл и начал, начал постепенно превращать во что-то индивидуальное. Сделал и… Лобовое столкновение на высокой скорости. Очнулся в кювете, между двух деревень, в первом часу ночи. Помощи ждать неоткуда. Тот, в кого я врезался, развернулся и уехал. Я даже встать не мог. Мотоцикл не заглох, рядом в луже валялся и пузыри пускал… В институт травматологии меня привезли. Решил, что никаких больше мотоциклов, хватит, продаю. Потом операция, я месяц провалялся. Вышел на костылях, со спицами. Пошел сразу в гараж, куда друзья мотоцикл отогнали. Сделал подставку, чтобы мне ногу класть, и стал его заново собирать. Разбит он был здорово, прособирал я его долго. К весне собрал, так с гипсом на него и сел. Тогда и понял, что мотоцикл — это на всю жизнь. На нем стал за будущей супругой ухаживать, а после свадьбы решили другой мотоцикл покупать (жена со мной полностью солидарна в этих вопросах). Познакомился с нижегородскими байкерами. Они все катались уже на «Уралах», и я понял, что пора покупать «Урал». А «ИЖ» продал, я к нему совсем иначе относился, называл его моя девочка, моя «Планеточка». Запал он мне в душу, этот мотоцикл… И вот «Урал». Я знал, что от мотоцикла останутся только рама и двигатель, так что смысла покупать новый не было. Лучше из ржавой железки делать конфету. Мотоцикл нашел с историей, его привезли в поезде из Чечни беженцы. Сторговались, пригнал, утром выхожу — под ним лужа масла! Думаю, Боже мой, у него двигатель убитый, ну да ладно, сделаю. Делал года три, постепенно собирал, он обрастал у меня всякими железяками. Не поддавался мне ни в какую. Такое ощущение было, что борьба характеров, кто кого. Мы с ним уедем, он заглохнет и не заводится. Приехал его регистрировать, все оформили, а заводиться он не хочет. Я и так, и сяк, и эдак! Вроде все в порядке, почему глохнет, никто понять не мог. Капризный! Я его сначала не любил, также как и он меня, но постепенно мы сроднились, притерлись. У него характер настоящего мужика. Теперь он меня не подводит. Был случай: ехал я вверх по съезду, слышу, что-то застучало в двигателе. Я его прошу: ты только в гору ввези. Ради Бога ввези, я же тебя сам не втяну, ты ж 250 кг. Ввези, у театра я тебя хоть отремонтирую… Он ввез и встал. Оказывается, просто болтик отвалился, есть такая болезнь у двигателя. А сколько раз он меня выручал¸ в авариях, когда с ним сливаешься в одно целое! Сегодня приходят ко мне ребята, называют себя байкерами, но на самом деле они мотоциклисты. 12 — 14-летние приезжают на «уралах», «планетах», «ижах». Просят помочь отрегулировать, подремонтировать… Я вижу, в каком состоянии их мотоциклы. Мотоцикл не должен быть ржавым куском железа с оголенными проводами. Вот тут и кроется разница между байкерами и мотоциклистами. Парень один недавно приходил. Обо всем меня расспросил. Приехал потом на переделанном «Урале», немного по-ребячьи переделанном, но видно, что с любовью. Я подумал, да, ты будешь нормальным байкером. Идея байкерства в чистом виде — «небо — наша крыша, ни семьи ни дома». Это для меня слишком. Но байкером себя считаю. Без мотоцикла жить не могу. Пускай все ездят в своих консервных банках на четырех колесах. Как рыбы в аквариумах там сидят. И на японца пересаживаться пока не собираюсь, если уж только мой совсем рассыплется по гайке или когда запчастей не будет. Он — частичка меня, расстаться с ним — то же самое, что предать друга. В городе около трехсот байкеров. Машины в основном японские, наши считаются раритетами — прошлый век. Наш мотопром разрушен, запчасти заказываю по Интернету на Ирбитском заводе, и по предоплате. Вот тут и начинаешь свой мотоцикл жалеть. А интерес к мотоциклам большой. Девчонки на мотоциклы западают, даже по фотографиям на «Одноклассниках» это видно, пятерки ставят тем фоткам, где мотоцикл. На тусовках под Чкаловской лестницей первый вопрос: «А сколько едет»? Но мы-то не на спортбайках ездим. Для нас скорость не главное. Мы ездим ради удовольствия, чтобы ехать неторопливо, гордо, с высоты на всех посматривая. Каждый год мой мотоцикл немножечко меняется, художественное образование тут очень помогает. Мысленно представишь, потом берешь болгарку, сварочный аппарат, режешь, привариваешь. Прихватил — посмотрел, отошел, глаза прищурил как на картину — не то… Отрезал и начал заново. Без театра такого коника у меня бы не получилось. Тут линия так, тут эдак, фары нужно сюда поставить, тут приподнять… Мотоцикл — это мечта, а она у каждого своя. Если я рыжий, то рыжим должен быть во всем: в мыслях, в мотоцикле, в машине…