С благодарностью к женщинам
В последнюю военную зиму я учился в первом классе на своей родине в селе Круглове, что в двадцати пяти верстах от села Дивеева и в семи верстах от Ардатова. Ни у нас, ни в ближайших селах в войну — ни электричества, ни радио не было, зимой — только санный путь по проселочным дорогам. В школу я пошел с восьми лет, научившись дома читать и писать. Школа наша располагалась в свободной крестьянской избе, где в одной комнате одновременно занимались по два класса: первый и третий — в одну смену, в другую — второй и четвертый. Порой мы с завистью смотрели на просторную школу невдалеке, с большими окнами, со спортивной площадкой, но она была закрыта, так как не хватало дров. Как-то, когда я учился уже в третьем классе, неожиданно объявили: «Пришел фотограф». Схватив шапки, платки, выбежали мы на улицу, где у двора соседнего дома уже стоял фотоаппарат на трех ножках. Для большинства из нас это была первая фотография в жизни. Из дошкольного возраста в памяти остались войска, проходившие через село. Они проходили несколько раз и почему-то всегда зимой. За всю войну я не помню себя голодающим, хотя хлеб и был более чем наполовину с тертой картошкой, но ее нам хватало. Сахара и конфет мы почти не видели, выручала тогда сахарная свекла со своего огорода. Ее парили в печи и резали до размера конфет. Землю наши матери часто пахали на себе, выбирали конный плуг полегче, запрягались семь женщин и по очереди вспахивали свои огороды. На нашем конце за плуг вставал мой дядя Иван Иванович Поляков, пришедший с финской войны без правой руки. Кроме этой работы была и работа в колхозе. Мы, дети, как умели, помогали. Уныния не было, но изматывали налоги. Я, по глупости, радовался цветным бумажкам — квитанциям, они часто были написаны хорошим почерком, и по ним нередко до школы я учился писать буквы. Вечерами обычно собирались у кого-нибудь в доме: читали газеты, пили чай, беседовали. На посиделки приходили девчата. У меня была потрепанная прошедшая все войны тальянка, на ней я им играл, сам чувствовал, что плохо, но лучшего не было, девчонки все равно плясали и пели частушки. Я же любил слушать протяжные степные песни, которые пели приходившие к нам женщины постарше. И ведь все успевали, а на них была забота о доме, о нас. Все написанное — лишь небольшая часть пережитого военного деревенского детства, которое издалека кажется не таким трудным только благодаря тому, что рядом были женщины-труженицы — наши матери. Для меня это, прежде всего, мама Агафья Ивановна Карева и тетя, Поля — Пелагея Весильевна Полякова (сейчас ей девяносто один год!), у которой я жил, заканчивая третий класс, когда мои родители с сестрами после войны уже переехали в Горький. Все материалы к 65-летию Победы
