Самые прозрачные выборы

Самое смешное – и прекрасное – в событиях последних месяцев в России то, что разговоров про «революцию» (в кавычках или без) гораздо больше, чем самой революции. То, чего так ждали все последние месяцы (одни с надеждой, другие с ужасом), не случилось. Ни оранжевой, ни красной, ни белой революции – никакой. Просто потому, что ее, кажется, никто и не готовил.Реал или PR?Надо все-таки понять, была ли реальной угроза очередной революции в России или все это пиар-выдумки воодушевленной оппозиции и перепуганной власти, совместными усилиями и к обоюдной выгоде раздувающих призрачный фантом?Представляется так, что этого на самом деле не знает никто. Потому что долгосрочных стратегических планов с заготовленными загодя различными сценариями действий на случай самых разных вариантов развития событий не было, как ни печально это сознавать, ни у оппозиции, ни у власти.Все стороны действовали по текущему моменту. Все реагировали на действия оппонентов, только исходя из этого строили свои ответные реакции.Впрочем, порой оппозиции необязательно было быть сильной, многочисленной, хорошо организованной и оплачиваемой, идеологически подкованной и стратегически нацеленной, чтобы устроить бучу. Помимо объективных социально-экономических факторов необходимы еще и субъективные политические. Необходимо, чтобы власть в конкретный исторический момент оказалась слабой, раздробленной, нерешительной, неумной и неспособной адекватно оценить ситуацию, тем более на нее отреагировать.Такая власть оказалась в России в 1917 году. Потом в 1991‑м. В 2012 году власть оказалась несколько иного характера. И это сломало все планы – не революционеров, нет. Потенциальныхреволюционеров.Проба на прочностьВсю зиму шла проба на прочность. Окажись власть чуть менее прочной, чуть более уступчивой – и давление могло возрасти. Возрасти настолько, что система затрещала бы по швам и мало-помалу среди перебежчиков оказались бы не только бывшие чиновники, но и действующие. Как в Грузии. Как на Украине. Как в бывшей Югославии. А когда правящую власть начинают покидать действующие, причем высокопоставленные, функционеры, это неминуемо предвещает ее скорый крах.Сейчас в России этого не случилось. На самом пике декабрьской митинговой активности, когда оппозиции удалось вывести на улицы больше сотни тысяч недовольных людей, а экс-министр финансов Кудрин уже брался посредничать в переговорах о передаче власти оппозиции, никто из действующих высших функционеров не дрогнул, не заметался, не поспешил к вождям оппозиции с предложением своих услуг. Значит, оппозиционная активность напугала их недостаточно и в революцию они не поверили.Но ведь могли бы. Колебания чувствовались, и весьма ощутимо. Со стороны власти сделан ряд принципиальных уступок в вопросе либерализации политической системы и выборного законодательства. Ряд оппозиционных деятелей допустили в эфир федеральных телеканалов. Президент провел встречи с вождями как системной, так и несистемной оппозиции. Все эти уступки со стороны власти можно считать следствием ее испуга проснувшейся уличной активностью, а можно – ловкими тактическими маневрами, призванными сбить накал митинговой деятельности, уступив в малом, дабы сохранить главное. В принципе, одно не исключает другого.Путем эволюцииЕсли бы власть впала в другую крайность и, недооценив масштаб общественного недовольства, решила бы отмахнуться от него или подавить силой, как Каддафи в Ливии, это точно не было бы ей на руку. Нынешняя флегматичная апатия могла уступить место общественному раздражению. Международное сообщество не признало бы итоги выборов и отвернулось бы от правящей верхушки, часть которой, напуганная радикализацией обстановки и перспективой международной изоляции, непременно перешла бы на сторону оппозиции, как в той же Ливии или нынешней Сирии, и – вуаля – правящий режим оказывается нелегитимным в глазах большей части населения и мирового сообщества.Без большого изящества, но с великой осторожностью пройдя между этими двумя крайностями – паническим отступлением и беспощадным подавлением, власть сумела сбить митинговую активность и избежать любых вариантов развития сценария по революционному пути.Это не значит, что развития вовсе не будет. Просто оно пойдет по эволюционному пути. Потому что в данный конкретный исторический момент в России победили взвешенность и предусмотрительность.Прямая речьУ них были свои победы, объединившие лидеров оппозиции, – это, конечно, большие митинги в декабре-январе. Но были и поражения. В том числе неспособность реализовать «оранжевый» сценарий, который, очевидно, сидел под коркой каждого из организаторов этих митингов, технический проигрыш пропутинским митингам, собравшим гораздо больше людей, и в итоге разгромное поражение на президентских выборах от Путина. Думаю, сейчас они затихнут: им нужно время, чтобы осмыслить причины своего поражения.Депутат Сергей МарковПо Москве гуляет вирус вялотекущего «постреволюционного» похмелья. Слово «постреволюционное» в кавычках, потому что никакой революции, для кого-то к счастью, для кого-то к сожалению, не случилось. Как это бывает в случае с похмельем реальным, сильнее всего недуг поражает тех, кто активнее «пил». В нашем случае – всех, кто с наибольшей самоотдачей боролся.Журналист Станислав КучерСлишком завышены были ожидания. Казалось, что совсем скоро «оковы тяжкие падут, темницы рухнут – и свобода вас примет радостно у входа». Люди сами убедили себя в неизбежности уж как минимум второго тура…Директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин СимоновПо страницам СМИ«Власть приспособилась к массовым городским акциям, и сегодня у нее сложно что-либо выторговать, выводя 50 или 100 тысяч человек на площадь. Митинги санкционируют, любые попытки формальной радикализации протеста пресекают».«Независимая газета»«Победа Путина в первом туре президентских выборов показала, что резервы режима еще далеки от исчерпания».«Газета.ru»«Протест против фальсификаций на выборах стали минимальным общим знаменателем, который смог объединить разные группы оппонентов режима. Но сильных лидеров так и не выделилось. Ощущается необходимость смены поколений».HandelsblattЭкспертное мнение«Митинг на полупустом Новом Арбате стал финальным аккордом «революции детей» – прекрасных, наивных, неопытных молодых людей, многие из которых думали сменить власть, просто выйдя на площадь. Условная Болотная не оформлена пока как политическая сила. У неенет идей, масштабного мышления, понимания страны, управленцев, команды, капитала. И это нормально, ведь закончился только первый этап – рождение гражданского общества. Последствия митинга на Болотной привели на эти выборы в совокупности около 300 000 наблюдателей. И это, бесспорно, победа, поскольку им вместе с веб-камерами удалось сделать выборы самыми прозрачными за всю современную российскую историю».Общественный деятель Тина Канделаки