Шесть кадров на пленке военного времени
К 65-летию Победы Среди сохранившихся в архиве горьковского фотожурналиста Нисона Михайловича Капелюша пленок военного времени оказалась и та, рассматривая которую я обратил внимание на внушительного по росту и габаритам военачальника с большой звездой, обрамленной золотистой веточкой, в центре погона и перекрещенными стволами орудий на погоне же у верхнего его края. Погон свидетельствует о высоком звании — Главный маршал артиллерии. А во время войны им был Николай Николаевич Воронов. Сверил с другими его снимками в Интернете. Все точно: Воронов! Рядом с ним еще один военный с крупной звездой на погоне, но не обрамленной золотистой веточкой, с таким же перекрестьем орудийных стволов. Значит маршал артиллерии, но не главный. Оказалось, Михаил Николаевич Чистяков. Маршалы запечатлены на шести фотокадрах в цехах и на территории завода. Они идут вдоль огромных производственных корпусов. И везде вместе с ними два выдающихся руководителя этого предприятия — директор Амо Сергеевич Елян и главный конструктор Василий Гаврилович Грабин. У командующих советской артиллерией во время войны, видимо, были поводы для посещения завода, который носил имя Сталина. Интересно, что высокие начальники ни разу не сфотографированы возле главной продукции завода — зениток и пушек. Тут диктовала свои правила секретность объекта. Тогда его все называли по номеру — Девяносто вторым. Я намеренно пишу его с заглавной буквы, потому что по сути это было названием предприятия, заслужившего всенародное уважение. За годы Великой Отечественной войны завод № 92 один дал Красной Армии свыше ста тысяч артиллерийских орудий. За это же время вся фашистская Германия со своими европейскими сателлитами произвела сто четыре тысячи орудий. Про Амо Сергеевича Еляна я узнал еще в раннем детстве, потому что четырехэтажный дом Гогрэса, в котором мы жили, стоял недалеко от забора, окружавшего Девяносто второй. Рядом с нашим домом, который относился к Металлургическому заводу, были бараки, в которых жили рабочие Девяносто второго. Я слышал разговоры взрослых, что завод хорошо замаскирован, так что немецкие летчики, прилетавшие в 1941 — 1943 годах каждую ночь в 23 часа бомбить город Горький, могли разглядеть сверху только густые заросли елей и лесные поляны, которыми были разрисованы крыши цехов. А из этого бора по вражеским самолетам били зенитки, изготовленные здесь же, в цехах. За войну ни одна фашистская бомба не упала на территорию завода. Но в густозаселенный барак однажды угодила. Люди, уставшие после многочасового трудового дня, не пошли в бомбоубежище, а спали. Так спящими они и погибли. У меня до сих пор перед глазами обугленная воронка на месте барака и искореженные огнем кроватные сетки и спинки. Утром следующего дня мы с мамой шли мимо этого пепелища: она — на работу, а я — в детский сад. Вокруг было много рабочих в ватниках, которые разбирали завалы, и среди них в коричневом кожаном пальто был крепкий и уверенный в себе человек с густой черной шевелюрой на голове. Люди вокруг называли его — Елян. Я в свои четыре с половиной года подумал, что это имя. И только позже усвоил, что это фамилия человека, которого зовут Амо Сергеевич. С его биографией я познакомился гораздо позже, когда готовил телепередачу к 50-летию Великой Победы. В Горький он приехал в 1940 году, чтобы 11 лет стоять во главе коллектива крупнейшего в стране артиллерийского завода. Было ему тогда 37 лет, но он уже обладал весьма солидным опытом промышленного руководства. В 1931 году, в 28 лет, стал директором завода имени Кирова в Баку, а вскоре был назначен управляющим трестом «Нефтемаш» в столице Азербайджана. Потом был переведен на руководящую работу в Москву. Нарком Серго Орджоникидзе назначил А.С. Еляна начальником Главного управления нефтяного машиностроения Наркомата тяжелой промышленности СССР. С 1937 года по 1940‑й он был директором завода имени Володарского в г. Ульяновске. В наиполнейшей мере его талант руководителя проявился в Горьком. В годы войны Амо Сергеевич Елян впервые в стране на Девяносто втором заводе организовал поточное производство и конвейерную сборку пушек, отчего выпуск продукции увеличился в 19 раз. В 1943 году А. С. Елян стал Героем Социалистического Труда. За разработку и освоение массового выпуска новых видов артиллерийского вооружения ему четыре раза (в 1941, 1943, 1946 и 1950 годах) присуждали Сталинскую премию, позже переименованную в Государственную премию СССР. В 1947 и в 1951 годах А. С. Елян избирался депутатом горьковчан в Верховном Совете РСФСР. Тут нельзя не помянуть, что все свои славные дела Елян осуществлял в содружестве с выдающимся оружейным конструктором, руководителем заводского КБ Василием Гавриловичем Грабиным, который был удостоен тех же высоких наград и званий, что и Амо Сергеевич. Имя Василия Гавриловича Грабина с середины 30‑х годов прошлого века породнено с горьковским артиллерийским заводом имени Сталина. Тогда он еще назывался «Новое Сормово». В 1934 году Василий Гаврилович прибыл из Москвы в Горький, будучи уже опытным инженером-конструктором, чтобы возглавить КБ этого завода. И проработал на посту главного конструктора 8 лет — до 1942 года, после чего стал начальником Центрального артиллерийского КБ, а затем директором и главным конструктором Научно — исследовательского артиллерийского института (НИИ-58). И, несмотря на то, что после 1942 года доктор технических наук, профессор, генерал-полковник инженерно-технической службы Грабин работал в Москве, его сотрудничество с заводом в Горьком продолжалось и развивалось. Василий Гаврилович впервые в конструкторской практике разработал и осуществил в КБ завода № 92 метод скоростного проектирования артиллерийского вооружения, который, как уже говорилось, под руководством Еляна был на производстве продолжен поточным выпуском и конвейерной сборкой пушек. Поистине легендарной стала грабинская 76-мм пушка ЗИС‑3, серийное производство которой освоили в годы войны. Как часто бывает, любимое детище выходит в жизнь, забирая много сил и здоровья у того, кто его породил. Собственно, поэтому — после преодоления препятствий — оно, наверное, и становится самым дорогим, желанным и любимым. Так случилось с пушкой ЗИС‑3, которую после показа в Московском Кремле 22 июля 1941 года отверг зам. наркома обороны маршал Григорий Кулик. Он так и сказал Грабину: «Ваши новые пушки нам не нужны!.. Давайте больше тех орудий, которые сейчас в производстве!» Маршала поддержал и молодой нарком военной промышленности Дмитрий Устинов. Трудно предположить, когда Красная Армия получила бы ЗИС‑3, и получила ли бы эту пушку вообще, если бы Грабину не позвонил Сталин с просьбой увеличить выпуск орудий. Верховный не командовал, не требовал, а именно просил. Он умел в самые критические часы войны находить слова, которые действовали на собеседника эффективнее любого самого сурового приказа. Тогда же Василий Гаврилович обратился к вождю за поддержкой, имея в виду свои новые разработки, подробно объяснять суть просьбы времени не было. — Передайте директору, чтобы он выполнял все, что вы сочтете нужным! — отреагировал Сталин, не зная, что директор завода Амо Елян сидит рядом с Грабиным и тоже приложил ухо к телефонной трубке… 15 августа 1941 года на заводе был принят предложенный Грабиным основанный на точном техническом расчете план срочного увеличения производства орудий на действующем оборудовании. Цифры казались запредельными: рост предполагался в 18 – 19 раз, что было равносильно пуску такого же количества новых заводов, равных по мощности Девяносто второму. Грабина поддержал маршал Ворошилов, приехавший на завод по поручению Сталина и глубоко вникший в суть предлагаемых перемен. Климент Ефремович потом еще не раз придет на помощь Грабину. Когда в начале января 1942 года на заседание Государственного комитета обороны некоторые военные руководители подвергли резкой критике модернизированные Грабиным пушки и требовали вернуться к работе по довоенным чертежам, судя по всему, Ворошилов в личном разговоре убедил Сталина не мешать Грабину работать. И Иосиф Виссарионович вызвал конструктора к телефону в кабинет Устинова: «То, что вы сделали, сразу не понять, по достоинству не оценить. Более того, поймут ли вас в ближайшем будущем? Ведь то, что вы сделали, — это революция в технике…Спокойно заканчивайте ваше дело…» Тогда же Верховный положительно откликнулся на просьбу конструктора посмотреть в Кремле на доставленные туда новые пушки — Ф‑22 УСВ и 76-мм дивизионную ЗИС‑3. После строгого экзамена, который Сталин устроил своими дотошными вопросами Грабину, Главнокомандующий сделал вывод: «Эта пушка ЗИС‑3 — шедевр в проектировании артиллерийских систем». Думается, уместно привести и высказывание по поводу ЗИС‑3 немецкого профессора Вольфа, начальника конструкторского отдела фирмы «Крупп» и личного советника Гитлера по вопросам артиллерии: «Без преувеличения можно утверждать, что ЗИС‑3 является самой гениальной конструкцией за всю историю ствольной артиллерии». Безусловно, нужно говорить о замечательном сотрудничестве двух лидеров завода имени Сталина, двух Героев Социалистического Труда и четырежды лауреатов Сталинской премии директора Амо Сергеевича Еляна и главного конструктора Василия Гавриловича Грабина. Одна из ста тысяч выпущенных на заводе пушек заняла достойное место на Аллее славы предприятия, которое теперь зовется Нижегородским машиностроительным заводом. Имя генерал-полковника, доктора технических наук Василия Гавриловича Грабина занесено на стелу Героев на главной площади Московского района Нижнего Новгорода. Амо Сергеевич Елян внес свой вклад и в создание первой отечественной атомной бомбы. Об этом до сих пор не говорилось. В 1994 году конструктор-проектировщик этого изделия Виктор Александрович Турбинер рассказал мне на видеокамеру, как в 1946 году приезжал из засекреченного Кремлева, который потом стал зваться Арзамасом-16, в Горький на завод имени Сталина, и вместе с Еляном они обмозговывали пресс-формы для отливки взрывчатых устройств. — Это был высокопрофессиональный инженер, — вспоминал о Еляне Турбинер, — крупный во всех отношениях человек с большими сильными руками. Он нам очень помог в разработке и организации производства пресс-форм… В 1951 году генерал-майор инженерно-артиллерийской службы А. С. Елян был отозван из Горького в Москву, в Министерство оборонной промышленности СССР, и возглавил КБ‑1, работавшее над созданием системы противовоздушной обороны Москвы в виде двух «колец» из зенитно-ракетных комплексов, располагавшихся, соответственно, в 50 и 90 километрах от центра столицы. При этом предполагалось на каждом из «колец» разместить около 1000 зенитно-ракетных комплексов. Тогда появится возможность для одновременного поражения 20 вражеских целей на участке в 10 – 15 километров. Чтобы своевременно обнаружить самолеты противника, предполагалось развернуть радиолокаторы кругового обзора. А летом 1953 года, в самый разгар работ, был арестован Л. П. Берия, курировавший создание ПРО. Начались серьезные структурные и кадровые перетряски. Поначалу высокие организаторские и деловые качества А. С. Еляна помогли ему остаться в должности. В 1954 году А. С. Елян был назначен заместителем министра вооружений СССР. Но проработал в этом качестве недолго. После того, как Л. П. Берия арестовали как врага народа и казнили по приговору Верховного Военного Суда СССР, А. С. Еляна в 1955 году сняли с поста замминистра. Его называли «ставленником разоблаченного врага народа Берии», несправедливо обвиняли в выполнении его указаний. Какое-то время Амо Сергеевич был не у дел, а потом его назначили главным механиком одного из небольших заводов в Подмосковье. Такая вопиющая несправедливость отразилась на здоровье Еляна. Один за другим случились три инсульта подряд. Амо Сергеевич оказался полностью парализованным, была серьезно нарушена работа мозга. Он умер в 1965 году, похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. Созданная же под руководством А. С. Еляна система противоздушной обороны как раз в том же 1955 году прошла испытания, была поставлена на вооружение и успешно работала многие годы. Вот такие размышления вызвали фотографии, напечатанные с давней пленки фотокорреспондента «Горьковской правды» Нисона Капелюша. Добавлю одно уточнение: звания Главного маршала артиллерии Н. Н. Воронов был удостоен 21 февраля 1944 года.
