Сила монаха – в молитве
Почему и сегодня, отрекаясь от всех мирских благ, молодые и не очень молодые мужчины, выбирают добровольное заточение, предпочитают всем свободам монастырь? На этот вопрос мы попросили ответить наместника Вознесенского Печерского монастыря архимандрита Тихона (Затекина). — Приходят в монастыри по разным причинам. Это было в древние времена, то же происходит и сейчас. Кто-то уходит в монастырь по любви к Богу, кто-то — по грехам своим. Господь разными путями призывает к себе свое воинство монашеское из этого мира. По сути дела в этом промысел Божий. Вот только еще человек на свет родился, а в нем уже есть предназначение. Ведь эти люди, которые в будущем становятся монахами, служителями алтаря Господня, они и в обычной-то жизни как бы не от мира сего. Чаще всего уже в юношестве они ведут замкнутый образ жизни. — А какой была ваша молодость? — Да, именно таким я и рос. В играх с мальчиками не участвовал. Много читал. Что-то другое меня привлекало. Хотя и церкви-то у нас в городе Тейково Ивановской области не было тогда. Мне исполнилось уже шестнадцать, когда впервые я вошел в храм, в действующую церковь. Но сразу понял — это мое, то, что я искал в своей жизни. — Что это был за храм, где? — Тогда я уже жил под Москвой. Есть такая станция Троицкое, и там стоит каменный небольшой храмик. А я там учился на штукатура-маляра. И вот как-то дай, думаю, зайду в храм. Зашел и, можно сказать, так и не вышел оттуда. С этого времени началось мое приближение к Богу. Но в советский период и монастырей-то фактически на было. 18 монастырей на огромную страну. А мужских всего, по-моему, три. Остальные женские. Из многомиллионного населения монахами становились единицы. Хотя это были полные монастыри. Скажем, Псково-Печерский монастырь, Троице-Сергиева Лавра — там жили 200 человек. Но что такое 200 — 400 монахов по сравнению с населением Советского Союза? Капля в море! А вот сейчас, когда все доступно, церкви Божии открыты, действует 600 монастырей, если не больше. У людей все это уже на слуху. Они смотрят церковные передачи. Встретив священника, монаха на улице, сегодня уже никто не удивляется. Большинство тех, которые сегодня идут в монастырь — это люди образованные, даже с высшим образованием. А ведь до революции основная масса, примерно 95 процентов монашествующих, были из крестьян. Исполнялось мужчине 33 года, и по законам Российским только тогда он мог выйти из крестьянского сословия, даже если был крепостным, и поступить в монастырь. То есть можно было действовать только по закону. Но в годы правления Петра I, Екатерины II вообще не разрешалось уходить в монахи. Только калекам, увечным воинам дозволялось, а здоровые мужчины должны были работать и работать на Российскую империю. Однако ближе к XIX веку ситуация изменилась. — Отец Тихон, но ведь постриг в монахи совершается не сразу. — Год, два, три человек находится в монастыре в качестве трудника, послушника. Он должен понять себя, оценить, правильный ли сделал выбор. Представьте, человек с высшим образованием, вел определенный образ жизни, где были работа, коллеги, друзья, встречи, развлечения. И вдруг от всего этого он отказывается. Вот ему и дается время осознать свой поступок, чтобы он ходил каждый день в храм Божий, трудился здесь. Монастырь — это не курорт. — А ведь многие считают, что в монастырь уходят в надежде на легкую жизнь, убегают от сложных житейских проблем. — Ну да, и накормят тебя там, и оденут, рясу дадут бесплатно за счет монастыря. На самом деле все не так. Молиться, выстоять богослужение особенно для новичка, — это очень тяжело. И нередко трудники, послушники говорят, что проще у станка восемь часов простоять, чем два с половиной часа во время церковной службы. Когда ты работаешь где-то на производстве, в аудитории у тебя всегда происходит общение с людьми, куда-то сходил, с кем-то поговорил, а здесь такого нет. Здесь все в строгих рамках. Монастырь, можно сказать, это добровольная тюрьма. Человек добровольно заточает себя, подчиняет себя требованиям церковных установлений, церковных канонов. Монастырь еще можно сравнить с армией. Там воинство, которое защищает страну, здесь такое же наше российское воинство, которое молится за нее. Люди спят, занимаются своими делами, а в это время незримо для них за Россию, за ее народ совершается молитва. Сила монаха — в молитве. В молитве за себя, за ближнего своего, за мир. Тем более сейчас, в это сложное время. Ведь сказано: свет монахам — ангелы, а свет людям — иноки. Поэтому мы должны нести этот свет людям, выходить им навстречу. А ведь как зачастую бывает? Пришел человек в храм, и тут нападает на него какая-то бабушка: почему не так свечку поставил, а эта без платка, да мы вас сейчас… Ни в коем случае нельзя этого делать. Ведь никто просто так дверь храма не откроет. Что-то подвигло на это. И вот тут важно встретить человека, оказать ему внимание. А раз мы называем себя людьми верующими, то и любовь свою показать к ближнему. Сейчас монастыри занимаются и миссионерской деятельностью. Мы много внимания уделяем издательской деятельности, показываем богатую историю нашего Нижегородского края, проповедуем в школах, гимназиях, знакомя детей с православной культурой. Открыты епархиальные гимназии, по сути это светские образовательные учреждения. Химия, физика, алгебра — все как в обычной школе. Только дети учатся там с большим удовольствием. В православных гимназиях нет такого, чтобы педагоги не могли справиться со своими учениками. В советские времена, если кто-то из ребят закурил в туалете, это было ЧП на всю школу. Сейчас курение, мат-перемат, даже и наркотики — обычное дело. На уроках дети жуют жвачку, проявляя тем самым полное неуважение к учителю. Или вот посмотрите «Ералаш». Смешно! Но если представить, что так все действительно происходит в школе, это же совершенно ненормальное явление. А вот в православных гимназиях родители за своих детей не боятся. Они знают, что курить их детей там не научат и наркотики туда не пронесут. Когда человек приходит к Богу меняется вся его жизнь. Вот я помню себя в 16 0 17 лет. Икон, православных книг тогда не было никаких. Но были книги по искусству с репродукциями картин Рембранта, других западных художников. А ведь у них сюжеты все религиозные. Помню, приехал в Москву первый раз, пошел в Пушкинский музей. Картины по альбомам все знакомые. «Бегство в Египет». Неверующему человеку такой сюжет ни о чем не говорит. Кто бежит? Что за лица нарисованы? Я стал ходить по залам. И сам с собой незаметно разговаривать. Смотрю, за мной толпа идет. Мне это понравилось. Начал объяснять, как экскурсовод, сюжеты картин, хотя о художниках мало что мог рассказать. Потом мне и спасибо сказали. Поэтому вера открывает человеку и мир искусства. — Отец Тихон, сколько сейчас братьев в Печерском монастыре? — Всего 28 человек. Из них священнослужителей, иеромонахов восемь, три иеродиакона, несколько монахов, остальные послушники. — А бывает, что человек из монастыря возвращается к своей обычной жизни? — Конечно. Что касается монахов, у нас такого не случалось, а вот трудники, послушники, бывает, и не выдерживают. Почему человек и испытывает себя, два-три года не принимает монашеский постриг. У нас духовник игумен Вассиан беседы проводит с каждым, все исповедуются. Это очень сложный организм — монастырь. Нет, это не стены. Монастырь — это сообщество людей. И день монаха расписан, как у солдата в армии. Подъем в 5.30 утра. Встаем на молитву. До половины восьмого. Братский молебен, полунощница. Затем, если человек сослужащий, он идет в храм на молитву до 12 — 1 часа дня. Другие занимаются самой разной работой. А трудов в монастыре очень много. Мы ведем строительство. Кроме того, у каждого, например, эконома, ризничего, библиотекаря, свои послушания. То есть каждый отвечает за накую-то свою часть монастыря. Это тяжелый труд и не каждый его выдержит.
