Синь тяо, Вьетнам!
Это по-вьетнамски «синь тяо» а по-русски – «здравствуйте».Через 50 с лишним лет нижегородке Вере Васильевне Сомовой довелось вновьсказать эти слова, почувствовать такое же тёплое и сердечное к себе отношение идаже прослезиться… Нынешней осенью, в дни празднования 70-летия независимости«страны южных ветров», её, скромную учительницу, в далёкие 60‑е обучавшуюрусскому языку вьетнамских школяров, на торжественный приём в культурно-деловойцентр Ханой – Москва пригласил лично Чрезвычайный и Полномочный Посол ВьетнамаНгуен Тхань Шон.По призыву– Как во Вьетнам попала? По призыву, – улыбается ВераВасильевна. – Турпутёвок в 1961‑м ещё не было, зато дружба между нашимистранами большая была. Советские специалисты помогали вьетнамцам возводитьзаводы, строить мосты, электростанции, осваивать новые профессии. Так чторусский язык здесь очень востребован был. Когда мне, молодой учительнице 47-йгорьковской школы, предложили туда поехать, долго не раздумывала. Воспринялаэто как свой интернациональный долг. Да и интересно было: бананы, обезьяны ивсё такое.Дорогу до Вьетнама Вера Попова Васильевна (так потом её вписьмах бывшие ученики называли) и сейчас во всех подробностях помнит. И как напоследней русской станции в Забайкалье фотоаппарат «Смена» и несколько баночекчёрной икры купила (деньги провозить не разрешили, а икра тогда дешёвой была).И как в Пекине в гостях у своей соседки по купе побывала. И как потом уже вмаленьких вьетнамских вагончиках до Ханоя добирались.– Даже название гостиницы, в которой нас поселили, не забыла– «Ким Лиен», в честь деревни, где легендарный Хо Ши Мин родился, – не безгордости признаётся она. И опять улыбается: «Знаете, чего я больше всегобоялась, когда ехала? Родину подвести».Русская специалисткаРаботать русской специалистке довелось в училище иностранныхязыков, за городом. Факультетов там было всего два – китайский и русский, аподвозили учительниц когда на «Победе», когда – на микроавтобусе.Верины подопечные – 30 подростков 15 – 17 лет первоначальныйкурс обучения русскому уже прошли, ей предстояло лишь углубить знания будущихпереводчиков и школьных учителей.Во вьетнамских сказках дружба ценится выше всего.– Я сразу прониклась к ним любовью, – вспоминает она. – Даребята этого и заслуживали. С таким старанием учились! А как тепло ко мнеотносились! И не только они. Русские специалисты буквально купались в заботе.Накормить нас повкуснее старались, по выходным на берег Тонкинского заливаувозили от жары спасаться или в горы, в джунгли. А как дружелюбны инепосредственны были маленькие вьетнамцы! Увидят на улице госпожу из России, исразу улыбка до ушей. «Лен Со, лен Со!» – кричат. «Советский», значит. Конечно,жили они бедно. Босиком ходили или в сандалиях из автопокрышек. Но это былаособенная бедность – гордая, как потом Евтушенко написал.Вера Васильевна ещё долго рассказывает про встречи впосольском клубе и их, учительские, концерты художественной самодеятельности.Про то, как перед отъездом её медалью «Дружба» и почётным знаком Хо Ши Минанаградили, а на правительственном приёме сам «дядюшка Хо» руку пожал. Пропромышленно-экономическую выставку в Ханое, на которую Горьковский автозаводсвою «Волгу» привёз. Она на этой выставке пожилого вьетнамца сфотографировала,фото ему послала и такое доброе письмо в ответ получила… – Прочитать, правда, без ребяток не смогла. Вьетнамский таки не осилила, – вздохнув, признаётся она. – Зато их русский был выше всехпохвал. Кое-кого из своих студентов я потом во Вьетнаме встречала, про судьбыдругих из писем узнавала. Душа за каждого болела, особенно когда войнаначалась. Думаю, и для них я была не просто учительница, но друг, «бан»по-вьетнамски.Из Ханоя – с любовьюО том, что это так и есть, говорят письма, которые ониписали госпоже Вере в Горький. Много писем. И не только из Ханоя. Но в каждом –про любовь. Свои чувства выражали стихами:Веру любят, не отпускают,А уехала – все студенты 3‑й группыТоскуют и вспоминают.И прозой: «Моя мечта – встретить вас… Ваши глаза и весёлаяулыбка живут в моём сердце»…– Как приятно сегодня перечитывать эти письма, – признаётсяВера Васильевна. – Листочки состарились, а чувства нет. Чувства эти, правда,скорее не ко мне, а ко всем русским в моём лице. Но писали ребята не только пролюбовь – каждый хотел ещё и про свою жизнь передо мною отчитаться. А в одномписьме, помню, были такие строчки: «Где бы вы ни находились, всё равно будетевстречать доброго вьетнамца, как того старика на выставке». И представьте себе,на приёме в Москве я опять его встретила. И не одного.К слову, на приём к послу учительница Сомова, можно сказать,случайно попала. Прочитала в интернете, что в Москву в связи с 70-летиемнезависимости СРВ фотовыставка «Вьетнам – свидание с прекрасным» прибудет, и вобщество советско-вьетнамской дружбы позвонила – узнать что да как. А черезнесколько дней её сразу и на выставку, и на торжественный приём пригласили.– До сих пор всё как в тумане, – улыбается Вера Васильевна.– Вот посол мне руки жмёт, вот девушки вьетнамские «Россия – Родина моя» поют,вот репортёры вьетнамские меня окружили, вот я супчик Фо специальнойвьетнамской ложкой ем… И опять всех обожаю, обнять хочу. Как прежде.Вот такая она, представительница золотого поколениясоветско-вьетнамской дружбы. Уходящего, увы, без наследников.
