Смысл жизни — в творческой работе

Вечер 26 апреля в Нижегородской академической филармонии им. М. Ростроповича обещает быть нерядовым в нескольких отношениях. Прежде всего потому, что выступает редкий и дорогой гость — Игнат Солженицын. При этом нижегородские меломаны получают уникальную возможность наблюдать, как маэстро во время исполнения Пятого концерта для фортепиано с оркестром Бетховена одновременно и управляет коллективом, и ведет собственную сольную партию за инструментом. Для Игната Александровича виртуозное совмещение при исполнении такой сложной музыки — практика отнюдь не из ряда вон выходящая. А вот для наших знатоков это почти сенсация. В целом программа известнейшего музыканта посвящена памяти легендарной личности, чье имя носит наша филармония. Именно с разговора о Мстиславе Леопольдовиче Ростроповиче началась пресс-конференция гостя в преддверии его знакового выступления. — Он был первым и главным «виновником» начала моей музыкальной жизни, — объясняет Игнат Александрович. — Родители не собирались учить нас музыке, просто не догадываясь, что у кого-то из нас может быть талант к этому. А между тем в доме, в штате Вермонт, где мы поселились, среди старой мебели оказался кабинетный рояль, и меня к нему тянуло. Я стал заниматься без всякого пригляда. Ростропович в случайный свой приезд услышал мои упражнения и сказал родителям, что ребенок очень талантлив, его надо учить. Если бы не это, кто знает… Но еще более существенен для меня тот контакт, который был у нас потом, на протяжении многих лет. Удивительный пример творческой жизни и личной энергии Ростроповича, самопросвещения, широты души. Иметь возможность на очень близком плане видеть такого человека, слушать его концерты и репетиции, разговаривать с ним о музыке и жизни, играть вместе с ним, играть для него — это все было исключительно ценно. Уход подобной личности — утрата для всего мира. Даже те, кто знал Ростроповича чуть-чуть, поймут, о чем я говорю. Мне не верится, что его нет, что человек, который так любил жить, просто перестал быть. Это мое личное ощущение. Потому хочется не оплакивать Славу, а вспоминать тот запал, ту искру, которыми он обогащал всех нас. И уместна музыка Бетховена, которая всегда являет собой триумф над нашим бренным бытием, возвышение человека над самим собой. А Дворжак — композитор, у которого больше, наверное, чем у кого-либо еще, проявляется радость жизни. И хорошо, что в вечер памяти Ростроповича прозвучит Седьмая симфония, в которой так много позитивной дворжаковской энергии. — Игнат Александрович, если ваши родители до поры не догадывались о вашей музыкальной одаренности, то что вы видите теперь в собственных детях? У них ваши гены «работают»? — Не могу пока сказать. Третья — еще малышка, ей только исполнится год. Двое старших занимаются музыкой — на фортепиано и скрипке. Мы даем им шанс развиваться в этом направлении. Но загадывать боюсь. Да и вообще не стремлюсь к тому, чтобы в жизни моих детей музыки было больше, чем чего-то другого. Этот выбор слишком индивидуален, ничего нельзя форсировать. — Но мы как раз часто видим примеры подобного форсирования. Когда рано открывшаяся одаренность ребенка побуждает окружающих усиленно стимулировать его исполнительский рост. Как вы к подобному относитесь? — Действительно, в раннем возрасте могут быть проявления способностей очень мощные, технические достижения в игре на инструменте — сногсшибательные. Отсюда проистекает большое искушение. В первую очередь — для родителей, которые счастливы иметь вундеркинда. Потом для самого ребенка, которому аплодируют, несут цветы, которого хвалят. Момент очень сложный, поскольку зрелость эмоциональная, духовная не может прийти столь же рано. Потому для своих детей я хочу: пусть у них будет детство. Пусть они сами нащупают мало-помалу, к чему лежит сердце. И естественным образом свершится крайне важный для любого человека выбор любимого дела. Между прочим, сам Игнат Солженицын совершил свой выбор довольно рано. В 10 лет состоялся его первый публичный концерт. И практически сразу, только начав серьезно заниматься фортепиано, он понял: музыка — цель его жизни. Музыку очень любил и его великий отец. Вкус его в этой сфере, по словам Игната Александровича, был достаточно широким — Бетховен, Шуберт, Шостакович, Сибелиус, Бах. Некоторые из этих блистательных имен и в списке предпочтений самого маэстро. И еще наш гость признался, что с годами ему все интереснее дирижирование. Да, еще во времена учебы он одинаково успешно и одновременно осваивал две специальности. Поныне в своей концертной практике И. Солженицын примерно поровну выступает в ипостаси пианиста и дирижера. — Но мало-помалу перехожу к акценту на дирижировании, — говорит гость. — Существует такое мнение, что к дирижеру зрелость приходит позже. Не случайно в этой профессии не бывает вундеркиндов, а многие мастера добиваются своих лучших достижений в 60, 70, даже в 80 лет. Свой репертуар, и пианистический, и дирижерский, И. Солженицын, по его признанию, все время меняет. Чтобы идти дальше, чтобы себя развивать. — Смысл жизни — в творческой работе, — говорит он, — насколько день ото дня можно что-то продвинуть, улучшить, что-то поглубже понять. И все же признается, что приближающийся конец концертного сезона дарит ему хорошее чувство предстоящего отдыха. А отдых для него — возможность никуда не ехать. Как у всякого артиста, у него жизнь проходит на колесах. В 25 странах этот молодой музыкант побывал со своими концертами. В 1993 году, опередив своего знаменитого отца, впервые приехал выступить в России. С тех пор Игнат Александрович не часто, но регулярно встречается с российской публикой. География его концертов кроме Москвы и Санкт-Петербурга включает Урал, в нынешнем году он впервые побывал на Дальнем Востоке страны. А в Нижнем Новгороде его уже считают хорошим знакомцем. — Я очень рад новой встрече с вашей филармонией, с оркестром, от которого у меня самые благоприятные впечатления, — говорил местным журналистам Игнат Александрович. — И рад быть в вашем чудном городе еще раз. Четыре пасхальных дня в Нижнем. А потом у И. Солженицына концерты в Англии и США.