Сорок ликов Вертлина
Разложенные по полу в несколько рядов, они вызывали странное ощущение. Казалось бы, какая душа может быть у безглазых масок — но не покидало странное чувство, что они вступают с тобой в какой-то ирреальный контакт. Их «отец», нижегородский мим Михаил Вертлин, единственный человек в Нижнем Новгороде, кто занимается созданием масок из папье-маше, глины и керамики для сценических выступлений. И занимается уже более двадцати лет. Свою первую маску — он называет ее просто «белая маска» — он создал в начале восьмидесятых для выступления с ансамблем «Консорт», исполняющиммузыку эпохи Возрождения. В технике папье-маше сначала вылепил ее из пластилина, потом оклеивал слой за слоеммелкими бумажками, укреплял изнутри масляной краской. На нее ушло тогда больше недели. Это сейчас, при имеющихся навыках, он может сделать маску всего за три дня — быстрее нельзя: каждый слой должен просохнуть. По его словам, он любит сам процесс создания маски: «это та же пластика». Говорит, что работающие при ее ощупывании пальцы ‑это особые нюансы для мима. Потому что «все находится на кончиках пальцев». Все его маски живут сценической жизнью, это его рабочий материал. Среди них есть жизнерадостные и печальные, любопытные, но самые загадочные — нейтральные маски, без конкретных эмоций. — Вот эта самая любопытная, с длинным носом, который оналюбит вездесовать,- говорит Вертлин, беря в руки маску. — Ансамбль «Консорциум» играл за моей спиной музыку Ренессанса, а я с этой маской был в роли молчаливогошута, связующим звеном между музыкантами и публикой». Михаил берет в руки маскуи начинает с ней общаться посредством пластики. Даже без музыкального сопровождения впечатление сильное: лик начинает жить в руках мима своей отдельной, обособленной жизнью. Человек и маска спорят друг с другом, молчаливо переговариваются, потом одно движение руки — и они сливаются в единое целое. Есть маски-слепки с лица самого мастера, внутри вставлены палочки, за которые их держат рукой.Михаил берет их в руки и начинает работать ими. И кажется, что позолоченные маски парят в воздухе, рядом с мимом. Сидят у него на руке, точно совы. В номере одну из них оживляет партнер — жена Михаила Наташа (кстати, она фотокорреспондент нашей газеты!). Моя маска — это отдельное существо, у которой свой взгляд на мир, это нечто идеализированное, — поясняет Михаил. ‑Этим мы и занимаемся — идеализацией действительности. Отсюда и силы черпаем — для работы, для своих детей. У четы мимов — двое малышей, одному год с небольшим, другому- три. Маски для Захаркии Марты пока всего лишь яркие занятные игрушки. Не одну уже поколотили — приходится ремонтировать. Причем они не боятся даже самых страшных ликов — Бабы-яги, Лешего, которых их папа сделал на заказ для проведения Нового года в одной организации. Сам Михаил считает, что будущее за керамическими масками — он их учился делать в мастерской художника по керамике. Его «Грустная девушка» является цельным образом и сама по себе, даже просто лежа и глядя внутрь себя. Да-да, керамические лики, помнению Михаила, имеют не просто прорези для глаз, они смотрят именно внутрь себя. Со своими выступлениямис масками Михаилпредставлял Нижний Новгород на фестивалепантомимы «Белая маска» в Москве, где стал лауреатом. Участвовал в в фестивалеуличных театров «Караван мира», организованном Вячеславом Полуниным из «Лицедеев»,в фестивале в Голландии и Италии.Сейчас Михаил работает в муниципальном театре «Преображение» при нижегородском кинотеатре «Искра», для номеров которого также изготавливает маски.В этом году в Нижнем Новгороде впервые прошла выставка его «ликов». Сейчас он работает в муниципальном театре «Преображение» при нижегородском кинотеатре «Искра». — Как создается маска? — задумывается Михаил. — Во-первых, надо прогнать всех из дома (смеется), чтобы не отвлекаться на детские горшки и кормления. Берешь пластилин и бумагу, лепишь лик. Потомваришь клейстер из муки и каждую выпуклость обклеиваешь маленькими бумажными кусочками.Потом чувствуешь: у тебя под руками уже что-то живое. «Рожа» ожила! Одной из своих лучших творческих находок Вертлин считает «дебильчиков».В личине бомжеватыхглуповатых мужичков мим достигает глобального обобщения всей истории их жизни. Это сроднипесне-обобщению Окуджавы или Вертинского. Маска из папье-маше живет глазами, взглядом актера за ней.Под маской глаза становятся намного выразительнее. Одним взглядом можно создать целый образ. Но с маской, по словам Вертлина, работать сложно. Именно с маской, а не просто в ней.«Если этого не учитывать, теряется тайна, — говорит Михаил. — Когда я одеваю новую маску, я всегда смотрю, кто я теперь. И я смотрю на мир уже глазами этого персонажа. В маске многое можно сказать одним взглядом, в ней не надо много двигаться, ходить-бродить по сцене. Сколько точно у него сейчас масок, Михаил затрудняется ответить. Многие были подарены друзьям и знакомым. Ввыставке участвовали сорок ликов. Что самое трудное при работе с масками? Вертлин и тут отшучивается : «Трудновыступать в маске и гриме с насморком — нос нельзя трогать».
