Становление врача
Эта статья (интервью Б. В. Литовского с известным нижегородским хирургом А. И. Кожевниковым, ныне покойным) была напечатана в нашей газете (тогда еще «Горьковской правде») в феврале 1983-го. Сегодня по просьбе автора мы вновь публикуем ее (с некоторыми сокращениями). И не потому лишь, что 6 декабря исполнилось 110 лет со дня рождения настоящего Доктора и нижегородские медики торжественно отметили эту дату, но и потому, что публикация эта, спустя почти 30 лет, актуальна как никогда. — Заголовок статьи предложил мне сам Анатолий Ильич, категорически возражавший против того, чтобы наша беседа с ним хоть в какой-то мере рассказывала о его достоинствах и личных успехах, — такими словами предварял свое интервью Борис Литовский. — «Самореклама недопустима для врача», не раз повторял мой собеседник. Главной же «рекламой» самого доктора Кожевникова были исцеленные им больные. За пятьдесят шесть лет врачебной деятельности (51 год из них Анатолий Ильич проработал в Горьковской областной больнице) он прошел сложный и трудный путь становления собственной личности. Думаю, что становление врача, профессора, заслуженного деятеля науки РСФСР А. И. Кожевникова может стать достойным примером для молодого доктора, гражданина, человека. Все его титулы и звания — в конце концов производные от скромного, но главного для негозвания — хирург… — Как все начиналось, Анатолий Ильич? — Почти вся моя жизнь связана с Волгой. Родился я в Царицыне, в самом начале века. И в гимназии, и чуть позже, в школе, мне было интересно заниматься естественными науками. Один мой родственник был врачом. Когда я бывал у него дома, он прямо-таки читал мне и моему товарищу лекции о медицине. Приходил я к нему и в госпиталь. Медициной заинтересовался чрезвычайно. Потом мне дали направление на учебу на медицинский факультет Московского университета. К деятельности хирурга готовил себя серьезно, осмысленно. С третьего курса учился вязать узлы, что необходимо при операции, работал фельдшером, чтобы постоянно общаться с больными. Но вот университет позади. Для того, чтобы самостоятельно работать в Москве, по тогдашним правилам врач должен был иметь как минимум десятилетний стаж. Вдруг узнаю, что меня рекомендуют в трехгодичную ординатуру в клинику замечательного хирурга, педагога, ученого Петра Александровича Герцена. Впоследствии у меня было много наставников, которым я искренне благодарен за науку действовать правильно в тех или иных ситуациях, но учитель был только один — Герцен. Не зря же мои ученики как-то сказали, что не было дня, чтобы я не вспомнил, как в таких случаях поступал Петр Александрович — настоящий врач, самобытная личность, большой ученый. Счастлив, что жизнь свела меня с ним. Ординатура у Герцена была большой школой, где действовал один девиз — работа. Причем, творческая. Конечно, каждый из нас, молодых ординаторов, учился медицине, осмысливая опыт клиники, но как мы гордились, когда после трудного, нешаблонного поиска докапывались до истины, т. е. до точного диагноза, самостоятельно. Кстати, это хорошее честолюбие я всегда приветствовал потом и у себя в клинике. Что было дальше? Через год в журнале «Новая хирургия» было опубликовано мое довольно большое исследование «Предрак молочной железы» (за эту и другие работы через несколько лет мне без защиты диссертации было присвоено звание кандидата медицинских наук), а когда истек срок ординатуры, я начал искать себе место, где мог бы заниматься хирургией. И вновь приятная неожиданность — Петр Александрович предложил мне остаться в клинике, стать его аспирантом. Еще два года проработал под руководством любимого учителя. В 1931‑м, узнав, что в хирургическую клинику, руководимую В. И. Иостом (была такая в Горьком) нужен ассистент, и попросился туда. Так, не закончив аспирантуру, я оказался в Нижнем Новгороде. — Анатолий Ильич, руководитель кафедры, клиники, наверное, сам должен подбирать себе кадры из молодых одаренных врачей? — Бесспорно. Если профессору навязывают учеников, то такое «содружество» бесперспективно и малоэффективно. Я был совершенно свободен в подборе сотрудников кафедры и клиники. Как их находил? Помню, однажды меня срочно вызвали на консультацию в хирургическое отделение одной из больниц Автозаводского района. Женщине делали операцию на желчных путях, и хирурги, несмотря на активное переливание крови, никак не могли справиться с кровотечением. Войдя в операционную, я увидел больную в полном сознании — операцию проводили под местным обезболиванием) и суетящихся вокруг нее врачей. Женщина слышала все разговоры в операционной, чувствовала легкую панику, что, естественно, не шло ей на пользу. Я рекомендовал дать больной наркоз. Анестезиолога в операционной не было, но один из хирургов мастерски провел эту сложную манипуляцию. Женщина уснула, в операционной стало спокойнее, к тому же уменьшилось напряжение мышц живота, и нам удалось справиться с кровотечением. Мне очень понравились действия молодого хирурга, взявшего на себя роль анестезиолога, и я предложил ему поступить ко мне в аспирантуру… Бывая в районах я также встречался с хирургами, беззаветно преданными своему делу, и если находил, что они переросли свою больницу, приглашал их на работу в клинику. — Как вы понимаете роль руководителя кафедры? — Это сложная и трудная должность. Руководитель обязан быть строгим, эрудированным, требовательным, прежде всего, к самому себе. Но главное, он должен быть справедливым. Все сотрудники кафедры и клиники не должны в этом сомневаться. А строгость нужна особая — без малейшего унижения достоинства человека, ибо любое проявление хамства со стороны руководителя распространяется в коллективе как цепная реакция. Что еще? Абсолютная честность. Без этого нет настоящей хирургической клиники. Все научные работы, выходящие из клиники, должны содержать правду. Если же руководитель аморфен, нетребователен, вместо истинной работы начинаются трения среди людей, лжеборьба за лжеавторитет, склоки. А страдают от этого в итоге наши больные. — Настоящий врач… Как стать им? — Поскольку я почти всю жизнь по должности и, наверное, по стремлению своему занимался воспитанием врачей, мне есть что сказать по этому поводу.Прежде всего нужно более строго подходить к отбору студентов. Для того, чтобы молодой человек начал учебу в мединституте, конкурс должен держать он сам, его личные качества и достоинства, а не привходящие те или иные обстоятельства. Очень важное качество — память. Беспамятный человек не может идти в медицину. Вернее, его не должны к ней допускать. Вот почему на вступительных экзаменах нужно вглубь и вширь проверить память абитуриента. Врачу необходимо многое помнить, ибо когда он один на один остается с больным, да еще нуждающимся в экстренной помощи, нет ни времени, ни библиотеки рядом, чтобы вспомнить дозы лекарств, механизм их действия и точки приложения. Промедление в буквальном смысле смерти подобно. Страшный порок для врача — леность. Бывает, человек ленив от воспитания — жизнь просто не требовала от него постоянного и тяжкого труда. Такого еще можно встряхнуть от безделья и помочь верно осмыслить себя. Но есть леность и врожденная. Такой человек потерян для нашего дела. Медицина — это непрерывная работа врача над собой, постоянный, не угасающий ни на миг интерес к больным, к методам их лечения. Кроме того, для практикующего врача необходима быстрая реакция. А в хирургии тем более нужно мгновенно реагировать на самые неожиданные ситуации. Человек, надеющийся стать врачом, должен быть еще и по-настоящему грамотен. И говорить ему следует научиться просто, незаумно, ясными правильными словами. Все качества, о которых я говорил, позволяют человеку лишь с надеждой входить в медицинский институт. С надеждой, что он станет настоящим врачом. И вот, наконец, получен диплом — право на врачевание. Стоит вспомнить и еще об одном профессиональном качестве врача — наблюдательности. Глядя на пациента, врач должен видеть все — и цвет кожи, и глаза, и как встал, и как сел, и как пошел, и как говорит… Чтобы правильно поставить диагноз, важно ничего не упустить. Не зря в нашей клинике один из редких симптомов прободной язвы желудка был назван по имени… старой опытной няни. Она была милосердна к больным, а еще умела наблюдать и однажды подметила такую точную деталь в поведении больного, которой и в учебниках не было. Опыт, постоянная работа с больным, внимательность вкупе с наблюдательностью и есть интуиция врача, которая позволяет определить невидимую, основную часть зловещего айсберга, который зовется болезнью. Тогда врачевание становится творчеством. А любое творчество делает труд человека наслаждением. И еще. Врач должен быть аккуратным человеком. Врачебное отношение к больному не терпит приблизительности. Помню, однажды я должен был делать большую операцию на легких. Помывшись, вошел в операционную. Больной лежал на левом боку. То есть мой помощник — хирург, естественно, предполагал операцию на правом легком. Мне же почему-то запомнилось, что оперировать нужно левое легкое. Попросил принести историю болезни. Действительно, описывалось поражение левого легкого. Потребовал рентгеновские снимки. Все сходилось — опухоль находилась в левом легком. Вне себя от негодования я приказал врачу переложить больного, а сам вновь ушел к себе в кабинет — успокоиться и настроиться на операцию. Для больного тогда все закончилось благополучно, и безответственный доктор, возможно, забыл этот случай, я же до сих пор вспоминаю о нем с возмущением. Вообще вся деятельность врача, какую бы пользу больным она ни приносила, должна быть начисто лишена и намека на саморекламу. Врач, пусть самый одаренный и удачливый, — не герой, а работник. И далеко не все в лечении больного зависит от него. Даже самая трудная, безупречно выполненная операция — не абсолютная гарантия выздоровления. Важен и сам больной, особенности защитных механизмов его организма, его иммунитет, реактивность. Хотя, конечно, врач должен сделать все, что в его силах, чтобы выздоровление стало возможным. — А профессия хирурга? Имеет ли она свои особенности? — Хирург — это человек, который вооружен ножом — скальпелем. Это накладывает на него дополнительную ответственность. Операция не должна быть тяжелее болезни, то есть не усугублять страдания человека. Иногда говорят: «Вот это — смелый хирург». Но нет смелых хирургов, есть мудрые, осмотрительные, решительные. Смелым может быть человек, который рискует самим собой, а хирург отвечает за жизнь другого человека. Наверное, у хирурга должна быть легкая рука. Возможно, от природы. Но тренировать свое рукодельное мастерство нужно постоянно. Прогресс в хирургии, безусловно, связан с внедрением целого комплекса аппаратов и приборов. Но прежде всего врач должен быть высоконравственным, гуманным человеком, беззаветно преданным своему делу. P. S. Если кто-то полагает, что медицина в те времена, когда работал доктор Кожевников была другой, лучше, чем сейчас, то он заблуждается. В России она всегда была нелюбимой падчерицей общества. Но, к счастью, в нашем отечестве были, есть и будут такие врачи, как Анатолий Ильич. И если через четверть века после его ухода без какого-либо указания свыше нижегородские медики отмечают 110-летний день рождения настоящего Доктора, проводят в память о нем научную конференцию, значит беззаветное служение медицине и больному человеку еще что-то да значит.
