Стрелять по-ковбойски, бегать как его лошадь

Удивительно, но, вспоминая золотую пору юности, первыми в памяти всплывают вовсе не холостяцкие пирушки или походы с девушкой в кино, а так называемые суровые армейские будни. Так называемые, потому что на войне как на войне: тяжело и порой мозоли в кровь, но без веселого солдатского смеха дня не проходило. Я служил на западной морской границе, о чем нисколько не жалею. Расхожая поговорка, выведенная в заголовок, оказалась вовсе не шуткой. И стрелять научили, и бегали мы регулярно на разные дистанции по сильно пересеченной местности, так что под конец службы мог на бегу курить и вести светские беседы. Строем тоже ходили, но у нас был боец, который каждое занятие по строевой подготовке неизменно превращал в юмористическое шоу. Когда маршировали в шеренгу по одному, Алексей Лоцманов не то начинал волноваться, не то пытался обновить уставные движения, но только он, вместо того чтобы сжимать ладони в кулаки, всегда их разжимал и со стороны очень смахивал на марширующего Буратино. Следовавшего за ним сослуживца от смеха качало из стороны в сторону, да и сам начальник заставы, бывало, не мог с собой совладать и валился на трибуну. Но реальную популярность Алексей Лоцманов приобрел, когда, выйдя часовым заставы, нечаянно разрядил в кобуре сигнальный пистолет, в просторечье называемый «ракетницей». Все, кто был свидетелем данного происшествия, в один голос уверяли, что зрелище было сопоставимо с запуском космического корабля. Немудрено, что Лоцманов тут же получил прозвище «Гагарин», и, стоило ему только появиться в столовой, как кто-нибудь тут же восклицал: «Он сказал: поехали!» Иногда службу приходилось нести на дальнем посту технического наблюдения. Нам выдавали паек на несколько дней и отвозили «в командировку», к несказанной нашей радости. Ну, сами понимаете, подальше от начальства, море в двух шагах с безлюдными песчаными пляжами, выходило некое подобие загородного пикничка. Как-то закончилась одна из таких командировок, и парни, что приехали нам на смену, привезли с заставы новость: — Леху Длина оса укусила — всю морду разнесло! Факт, конечно же, печальный, мы заочно сочувственно покачали головами и тут же об этом забыли. Попрыгали в «шишигу» (ГАЗ-66) — только нас и видели. Домой приехали затемно. Первое впечатление — нас встречает совершенно незнакомый дежурный по заставе. Иногда нам присылали новеньких, поэтому ажиотажа не последовало; усталые с дороги, мы, не сговариваясь, решили познакомиться с новичком наутро. Проследовав в оружейную комнату, предупредительно открытую дежурным, мы степенно, с грацией героев Шварценеггера, разоружались, мужественно бряцая амуницией. — С каждым может случиться! Это сказал незнакомый верзила дежурный, но почему-то мультяшным детским голоском, точно надышался гелием. Мой сосед справа поставил свой «калаш» в пирамиду, но так и не разжал руку, а сам медленно просел в сейф, где заколотился в беззвучной истерике. Сосед слева тоже засунул голову в оружейный шкафчик и уже там забился в конвульсиях. Тут и меня осенило: новичок-то наш — Леха Длин. Я впервые в жизни видел, чтобы укус осы мог так кардинально, без вмешательства пластических хирургов, поменять внешность человека. — Попил лимонада, — продолжал между тем лилипутским голоском Леха. — Оса на губу прямо села… Он еще что-то рассказывал, но мы уже не слышали. Воистину комедия — это чья-то трагедия. — Представляете, — уже на следующий день пищал в столовой Леха. — Молодая пара приходит на последний сеанс фильма ужасов. Во время просмотра парня кусает оса. И вот когда на экране мертвяк вот-вот настигнет жертву, девушка от страха прижимается к бойфренду, смотрит на него, а тот медленно поворачивает к ней свою опухшую голову… Хорошо, когда человек даже в такой ситуации не впадает в депрессию. В депрессию у нас впал прапорщик в связи с уходом на дембель первоклассного шофера. «Уазик» на время, пока не прибудет шофер-новобранец, передали «нюху», то есть нашему кинологу, эстонцу Рудокасу. Свою овчарку тот назвал, конечно, Ральфас. И все, конечно, путались. Постоянно можно было слышать: — Ральфас, иди загони своего Рудокаса! Наверное, Рудокас больше любил собак, нежели машины, потому что однажды «уазик» на всем ходу потерял трубу тяги. Прапорщик тогда сказал, что у него пятки поседели. В следующий раз он согласился ехать с Рудокасом только в пределах населенного пункта, в черте которого размещалась застава. Кто-то из местных садоводов решил нам подкинуть витаминов, нужно было только самим собрать урожай сливы. Я и еще кто-то из бойцов приехали, собрали, уложили в «уазик». — Езжай медленно, — предупредил Рудокаса прапорщик. — Сливу не растряси. Тронулись плавно, едем. Только помню, дорога вдруг куда-то вправо отскочила и мы почему-то мчимся прямиком в забор. Скрип тормозов, запоздалые сдавленные вопли… Не только слива — мы сами все вповалку под сиденья посыпались, прапорщик фуражкой в лобовуху вдарился. — Я, когда с тобой еду, каждый раз с женой прощаюсь! — начиная с низких интонаций, переходил на ультразвук прапорщик. Но когда увидел водителя, продолжить отповедь не смог. Рудокас сидел, держа в руках отдельный руль: он у него каким-то образом слетел с рулевой колонки. Правда, вскоре прибыл новый водитель, машину починил, все стало как всегда. Все как всегда. Ходили по 15 километров дозорами по морскому пляжу в любую погоду, ловили учебных нарушителей, сопровождали морские цели, обучались всяческим военным хитростям, а также обучались науке, которой больше нигде, как на границе, в узком, почти семейном кругу заставы, не научишься — науке армейской дружбы и взаимовыручки. В погранвойсках есть замечательная традиция. Когда пограничник уезжает на дембель, первые сто метров машину с ним на холостом ходу толкают его сослуживцы. Сразу видно, что за человек покидает заставу. Если был нормальным парнем — провожать выйдут все, даже те, кто недавно вернулся с ночного дозора. Если был «редиской» — двое-трое корешей далеко машину не дотолкают. Наверное, именно это переживание затмевает все остальные впечатления юности. Ты сидишь в «уазике», который облепили со всех сторон твои друзья-товарищи и своими солдатскими ручищами толкают его вперед, к дому. Позади остается родная застава, в голове целый букет эмоций, который вряд ли когда возникнет еще. На одном из московских вокзалов ты обязательно увидишь в толпе зеленую фуражку и пойдешь знакомиться с ее владельцем: кто, с какой границы, на дембель, в отпуск? В поезде, завидев тебя при параде, обязательно всплакнет какая-нибудь старушка: небось ждет мамка-то? А ты под стук колес устремляешься мыслями к дому. Все впереди…