Танкисты – народ огневой
Этот снимок сделан в канун Дня Победы в Богородске, на Аллее Славы. Фронтовик, бывший механик-водитель «тридцатьчетвёрки» Александр Александрович ПАСТУХОВ сфотографироваться у застывшего на постаменте танка, да ещё при полном параде, согласился охотно.— Хоть и музейный экспонат, а всё равно свой, родной, — улыбнулся он. — Можно сказать, памятник нашему геройству. Мы ведь, танкисты, народ огневой. И в переносном смысле, и в прямом — судьбу свою с огнём связали. Кто видел, как танк горит, меня поймёт. Я же не только видел, сам в нём горел…Галантерейщик ПастуховПрофессию себе юный богородчанин Саша Пастухов в далёком 1937‑м выбрал самую что ни на есть мирную — галантерейщик. Через год, окончив школу фабрично-заводского обучения, он уже работал раскройщиком перчаток в галантерейном цехе шорно-седельной фабрики. Да ещё каким! Без лекал кроить мог. Все инструменты — ножницы и линейка. А когда война началась, Александр уже не перчатки, а ремни, портупеи и прочее снаряжение для комсостава фронта кроил. Работу свою любил. С гордостью признавался, что галантерейщик. Лишь однажды душой покривил — скрыл. Правда, для пользы дела.Шансы спастись, если машину подбили, — 50 на 50. А я, видно, в рубашке родился.В 42‑м комсомольца Пастухова в армию призвали и на курсы пулемётчиков в Молотов направили. Через два месяца, освоив «Максим», друзья-курсанты воевать отправились, а его новичков обучать оставили. Шесть выпусков сделал. Но душа-то на фронт рвалась. А тут как раз капитан в учебный полк приехал — бывших комбайнеров и трактористов в танковое училище сватать. Ну Александр и попросил своего земляка-писаря в личном деле вместо «галантерейщик» «тракторист» написать. Так он в Нижний Тагил попал. А через полгода новоиспечённый механик-водитель «тридцатьчетвёрки» уже ехал на фронт.Спичечные коробочки— Ехали мы уже целыми экипажами в своих танках, которые сами же накануне и получали. В дороге узнали, куда путь держим: 1‑й Украинский фронт, 3‑я танковая армия, 53‑я танковая бригада, — вспоминает Александр Александрович. — Танкисты, конечно, были ещё сырые. Даже спустить свои машины с платформы сами не смогли. Пришлось опытных механиков из части вызывать. Они приехали и говорят: «Ну вот, новые спичечные коробочки прибыли». Мы понять не можем, почему. Нас уверяли, что танк — это крепость. А крепости-то, оказывается, горят…В том, что это так, Пастухов буквально на другой день убедился. Комбриг Архипов, узнав, что пополнение прибыло, решил сразу же в наступление идти, а перед этим разведку боем провести. На их взвод как раз эта разведка и выпала.— Танкисты поопытней нам сразу сказали: «Вы, ребята, смертники», — рассказывает Александр Александрович. — Так оно и вышло. Немцы нас уже ждали. Один танк загорелся, второй, только высунулся, подбили. Два экипажа вмиг погибли. А я увидел, что пушка справа бьёт, начал разворачиваться, чтобы немцам «лоб» подставить (там броня крепче), но не успел. Болванка между мной и радистом прошла и прямо в живот заряжающему. Мне осколками брони голову, руки задело и ногу пробило. Не знаю, как сил хватило кнопку люка нажать и из танка вывалиться. Командира и радиста тоже вытащили. А через десять минут танк наш как рванёт! На другой день в госпитале радисту руку, ногу и глаз отняли, а меня врач заштопал и говорит: «Ты счастливый. Дней через двадцать можешь новый танк получать».В часть он, правда, не через двадцать дней, а через неделю вернулся. Боялся от бригады отстать. Хорошо, ребята из санитарной летучки с собой взять согласились. И документы нужные справили, и комбинезон вместо пижамы дали. А через 25 дней он уже в новом танке сидел.Берлинский таранЧтобы пересказать весь боевой путь танкиста Пастухова, и целой полосы не хватит. Одна схватка с «Королевскими тиграми» чего стоит! Они тогда двадцать четыре «Тигра» подбили, а три целёхонькими взяли. В этом бою его танк опять загорелся, но экипаж, слава богу, успел машину покинуть.А третий раз он уже в Берлине горел. Немцы на одной из улиц такой завал устроили — ни проехать ни пройти. Комбриг приказал на таран идти. Первую машину метров за двадцать подбили, вторая загорелась. И тогда старший сержант Пастухов решил эту преграду на предельной скорости проскочить. За пять метров до цели и его подбили, но завал он всё-таки протаранил.— Как на вражеской территории уцелел? Только благодаря смекалке, — признаётся ветеран Пастухов. — Смекалка да мастерство всю войну танкистов выручали. Я‑то через нижний люк спасся, а экипаж погиб. За неделю до Победы. Командиру танка посмертно Героя дали, а мне — орден Славы III степени и звание лейтенанта… Знаете, когда говорят, что на войне не страшно, не верьте. Очень страшно. Те, кто вернулся с войны, стали либо фаталистами, либо верующими. И я теперь тоже в Бога верю. А жить мне в свои 92, поверьте, совсем не надоело.
