Татьяна Гребенникова: «Я та ещё редиска»
Её оглушило именно тогда, когда, казалось, все трудностипозади. Сегодня Татьяна Гребенникова говорит почти спокойно, как диагноз «рак»придавил плитой. О ночных слезах в подушку и стандартном вопросе врачу:«Сколько мне осталось?» А через минуту шутит, смеётся и вообще ведёт себя так,будто и нет её, этой болезни, с которой рука постоянно на пульсе.Большая авантюраЯ спрашиваю, в чём истоки её оптимизма, и слышу в ответ:– Может, в том, что ничего не падало с неба. И ты привыкаешьставить цели, даёшь себе установку: у меня всё получится, всё будет хорошо. Аглавное – точно знаешь: будет.В Нижнем Новгороде семья Гребенниковых оказалась в 1995‑м,когда на родине, в Казахстане, только начали задувать ветры недобрых перемен.Там у них было всё: родные, друзья, хорошая работа (муж – начальник цеха, она –директор городского музея), трёхкомнатная квартира, дача… А ещё подрастали двоедетей, которым хотелось дать образование, обеспечить будущее. И они решились.– Это выглядело большой авантюрой – вот так сорваться, –признаёт Татьяна Андреевна. – Но в Нижнем у нас было надёжное плечо – дядямоего мужа. Он сказал: «Приезжайте, пробьёмся!»«Пробьёмся» – именно то слово. Потому что не один год ониименно пробивались. На деньги, вырученные за квартиру в Темиртау, здесь тогда идеревянный туалет на улице было не купить. Муж устроился в литейку – самуютяжёлую, но с перспективой покупки жилья в рассрочку. А вчерашний директормузея днём работала в библиотеке Дворца культуры автозавода, а по ночам делалакурсовые ленивым студентам. Я знала её ещё в те годы. Но даже представить себене могла, что эта всегда улыбчивая, отзывчивая, образованная женщина всвободное время моет полы, чтобы купить что-то красивое дочери и сыну.В любом случае я счастливый человек, это даже необсуждается.Точка сбора – РоссияДолжно было пройти несколько лет, чтобы её заметили ипригласили в управление персонала автозавода, много позже – в службуобеспечения протокола. Но когда случился дефолт и все плакали, радовалась,наверное, только их семья. Потому что непомерный ежемесячный взнос за квартирувдруг стал меньше, чем сумма в коммунальной платёжке.– Вот тут мы немножечко вздохнули, – говорит ТатьянаАндреевна. – Выкупили квартиру, стали подтягивать сюда из Казахстанародственников. Сегодня я думаю: слава Богу, нет греха, что родителей вдалекебросили. Здесь живут мои сёстры с семьями, переехали двоюродные, даже соседи.Мы так и держимся кулачком, друг другу всегда помогаем. У нас казахскаядиаспора, – смеётся Гребенникова. – Причём не только в Нижнем. Мой брат современем уехал жить в Германию, брат мужа – во Францию. Дочь вышла замуж в Италию.Такая получилась интернациональная семья. Разлетелись по свету. Зато появиласьвозможность путешествовать. Но точка сбора у нас Россия, Нижний Новгород.Каштаны негры продают…Путешествия – отдельная глава в книге жизни семьиГребенниковых. Да что глава? Целый роман написать можно. Как-то, ещё в юности,впервые увидев Ферганскую долину, Татьяна поняла: главное, на что стоит копить,это впечатления. Как только выдавалась возможность, они выбирали самыебюджетные туры и ехали смотреть Европу. Вена, Прага, Гамбург, Бельгия,Голландия. Париж не раз исходили вдоль и поперёк…– Всё проверила: каштаны негры продают на площади Конкорд… –она комментирует фото из поездок, с ловкостью циркача жонглируя эпохами,названиями, подробностями. – Самое удивительное, я, не знающая толком ни одногоиностранного языка, попадая в критическую ситуацию, могу объясниться в любойстране – такая у меня особенность организма, – смеётся Гребенникова.Выйти из подпольяНесмотря на все трудности и боли, Татьяна Андреевна неустаёт благодарить судьбу за каждый свой день. И людей, которые рядом: родных,коллег, друзей, докторов… Мужа – особенно. Говорит:– Мне кажется сейчас, что он, всегда такой спокойный, всюжизнь копил силы, чтобы поддерживать меня сегодня.Когда мощь первого удара после оглашения диагноза ослабла,когда встала на ноги после операции, решила: надо выходить из подполья ипомогать тем, кто оказался в такой же ситуации. Так она стала участницейпрограммы «Женское здоровье» фонда «Вольное дело». Признаётся:– Да, было страшно – вот так вот публично рассказывать осебе. Но оказавшись в онкодиспансере, видя женщин напуганных, растерянных послетолько что перенесённой операции, я поняла: есть слова, которые в даннойситуации может найти и сказать только равный равному. Потому что только тот,кто прошёл через это, может понять силу страха другого человека изнутри. Ясама, пару раз бывавшая на грани депрессии, лично вытащила из этого состояниятроих. Это много. Да, первая реакция у женщин с онкологией – шок. И вопросы, имрождённые: «Мне химию назначили, что со мной будет?» Говорю: «Да ладно! У менябыло 42 химии, 10 лучевых. Я знаю, как это тяжело, страшно, больно. Носмотрите: я вернулась, работаю. У меня достаточно насыщенная жизнь. Я не живуовощем…», – она делает секундную паузу. И добавляет со смехом: – Я та ещёредиска, которой всё всегда надо.
