Террор в Растяпине
Осенью 1918 года, после покушенийна Ленина и Урицкого, по России пронесся вихрь красного террора. Егожертвами становились правый и виноватый. Созданная Лениным и Дзержинским ВЧК положила в основу своей деятельности классовый принцип. «Мыуничтожаем буржуазию как класс», — объявил член коллегии ВЧК МартынЛацис. Эта установка проводилась в жизнь, говоря ленинскими словами,с беспощадной решимостью. В Растяпинской волости Нижегородской губернии, где крестьянство в основном жило не землей, а работойна предприятиях и отхожими промыслами, каких-либо выступлений противсоветской власти вообще не наблюдалось. Конечно, жители Растяпинане могли спокойно смотреть, как возле канатной фабрики горел подожженный чекистами алебастровый заводик Птицына. Но возмущения по этому поводубыли не громкими и не массовыми. Но большевики шли на все, чтобы удержаться у власти. В марте 1918 года в Нижнем Новгороде создается губернская ЧК. А 12 июня такая комиссия появляется в Растяпине. Возглавил ее работник завода взрывчатых веществ, выходец из Прибалтики Василий Мовчан. Хотя никаких заговоров здесьне было, комиссия искала и находила себе работу. Вскореза контрреволюционную «агитацию» были арестованы рабочие Пушкови Климов, техник Силантьев. Следственная комиссия при Губревтрибуналеосвободила их из-под ареста. Однако растяпинские большевики выступилирезко против, заявив, что арестованные «своим пребыванием вносят средирабочих разложение». Иначе воспринимал действия репрессивногооргана исполком Растяпинского волсовета. Кроме решения хозяйственныхвопросов, преодоления голода, исполком следил за установлением порядкаи спокойствия в волости. Весьма характерным в связи с этим былозаседание от 25 июня 1918 года. В связи с жалобами жителей на действиячекистов, исполком принял решение «заявить местному отделению ЧКв ночное время обысков не производить, а производить днем в присутствиисельских комиссаров, местной милиции или понятых из местных граждани вообще действовать в контакте с местным Совдепом». Более того,исполком обратился в Губчека с просьбой «об образовании местным Совдепом своей комиссии, так как местному Совдепу более известны дела и лица,проживающие в Чернорецкой волости». Реакция чекистов была крайнеотрицательной. В результате последовало новое постановление исполкома,в котором решено «протестовать против издевательств над местнойвластью», которые допустила Растяпинская ЧК. Но кто будет наказывать чекистов за рвение?Не проще ли дать понять, чтобы совдеповцы не мешались под ногамиу чекистов, которые делали все, что считали нужным. И это ни для когоне было секретом. Многие знали, что в Балахнинском уезде, в которыйвходила Чернорецкая волость, отделом по борьбе с контрреволюцией былинасильственно произведены перевыборы и даже аресты членов Васильевского, Бурцевского, Пестовского, Н.-Погостинского волостных Советов. Всехподозрительных лиц чекисты взяли на учет, а некоторых дажев заложники. Чтобы избежать этой участи, председатель президиумаЧернорецкого волисполкома П. А. Тарасов на заседании 26 августа1918 года попросил о своей отставке. В это время в губернии были введены чрезвычайные меры. За людьми, в том числе и рабочими, не внушающимидоверия, устанавливается слежка. Вот, например, что сообщал секретарьпарторганизации Чернорецкого затона в Растяпинский райком ВКП (б): «…в Растяпино находится А. А. Петров, который ведет несколько скрытую, но и явную антисоветскую политику, имея последователей С. Е. Аминева и Н. И. Себина». За антисоветскую пропаганду все трое былиарестованы, правда, на месяц, им тогда повезло. Но вот Н. И. Себинв апреле 1937 года по тому же обвинению вновь был арестован и приговорен уже к десяти годам лагерей, где через год и умер. Устрашающих мер было немало. С середины августа1918 года после 10 часов вечера людям запретили выходить на улицу. Все это нервировало население. Недовольство проявляли даже те, кто оставался равнодушным к политике. Они не могли теперь поехать в Канавино, чтобы продать излишки молока, созревшие ягоды и овощи. Без пропусков въезд и выезд в Нижний Новгород закрыли. 9 августа 1918 г. В. И. Ленин дает указания нижегородским большевикам «напрячь все силы, … навести тотчас массовый террор…Ни минуты промедления… Надо действовать вовсю…». А 2 сентября ВЦИКв лице Я. М. Сверлова объявляет красный террор. Повсеместно началисьаресты. Под «горячую» руку чекистов попадались просто «подозрительные»и даже неимущие люди. Растяпинской ЧК были арестованы ведущиеспециалисты, руководители взрывзавода: председатель Временнойхозяйственно-строительной комиссии генерал-инженер М. М. Чернов, егопомощник по постройке завода инженер-полковник М. И. Мордвинов,начальник снаряжательной мастерской инженер-полковник Г. П. Мездрикови помощник начальника заводской милиции Т. С. Городецкий. Их захватиликак царских офицеров. И неважно, что кроме милиционера, они были не строевыми офицерами, а инженерами с офицерскими званиями.В качестве заложников без суда и следствия их вывезли на Мочальныйостров (место у слияния Оки с Волгой, напротив Чкаловской лестницы)и 1 сентября в числе 41 человека расстреляли и, как говорили, сбросилив Волгу. А 3 сентября того же 1918 года уже растяпинские чекисты, также без суда, расстреляли еще четырех местных жителей, о чем и доложили срочно губернской ЧК. В «Рабоче-крестьянском Нижегородском листке» за 4 сентября названы имена этих несчастных: павловский пристав И. А. Добротворский, бывший жандарм С. Г. Романычев, «буржуи» К. И. Козлов и М. В. Земсков. Иван Алексеевич Добротворский в Растяпине оказался не случайно. Ранее здесь проживала его жена — дочь бывшеговладельца железнодорожного буфета. После революции всюду гонимыйполицейский и укрылся в доме тестя. Но чекисты достали его и здесьи жестоко расправились с ни в чем не повинным человеком. В газете сообщалось о расстреле четырехчеловек, но, по рассказам местных жителей, жертв было больше: тогдахватали всех мужчин подряд, кто оказался на улице. Правда, М. В. Земсков был не совсем случайнойжертвой. Еще в марте 1917-го жители села Черного делегировали его какодного из наиболее авторитетных людей на первый съезд Растяпинскогосовдепа, затем он был избран кандидатом в члены волисполкома. По правде говоря, никаким«буржуем» Михаил Земсков не был. Он был крепкий хозяин, представительодного из самых старых в Черноречье крестьянских родов. Переписиотмечали Земсковых еще в XVIII веке. Михаил Васильевич имел небольшую бакалейную лавку да невесть какой дом, доставшийся в наследство от отца. Вот и все «буржуйство». Были в селе Черном и другие Земсковы, родственники Михаила Васильевича, все — крестьяне среднего достатка. Все пользовалась уважением и доверием жителей, иначе не быть бы Михаилу Земскову депутатом. Выходит, прибывший в Растяпино всего год назадлатыш Мовчан жестоко расправился с исконным черносельцем. Только за то,что Земсков не был похож на пришлых людей. Расправился, чтобырапортовать своему страшному ведомству о карательных мерах за ранениеЛенина.
