«Только он не вернулся из боя»
История, которую я хочу рассказать, не уникальна. Сколькоещё детей войны разыскали могилы своих погибших отцов, по крохам восстановилиих боевой путь, не устают рассказывать о них внукам… Взяться за перо менязаставила статья «Они защищали Беларусь», напечатанная в одном из номеров «НП»(я ваш давний подписчик). Сразу подумал: а ведь мой отец (на снимке), старшийлейтенант Павел Степанович Климарёв как раз в Белоруссии в начале операции«Багратион», в районе деревни Веричев, и погиб 24 июля 1944-го. И такзахотелось рассказать всё, что я о нём узнал! Если можно, напечатайте этописьмо в последнем июньском выпуске, в годовщину его гибели.Отца своего, можно сказать, не знал – он ушёл на фронт,когда я был ещё грудным ребёнком. Ещё раз видел его, когда весной 1943-го онпроездом на сутки заскочил домой, но это в моей памяти не отложилось. Правда,сохранилась фотография, присланная из госпиталя Томска. Таким я себе отца ипредставляю. Ещё помню, в детстве любил играть с отцовскими медалями и орденомКрасной Звезды, которые нам прислали после его гибели. Как написали товарищиотца, его грудь «прошила пулемётная очередь».В действующую армию Павел Климарёв был призван в апреле1942-го. Мама рассказывала, что отец дважды был ранен, причём второй раз тяжело.Из книги «Память» Средне-Уральского книжного издательства я узнал всё, чтоможно, о боевом пути 308‑й мотострелковой дивизии, в которой он воевал (всентябре 1943-го она была преобразована в 120‑ю гвардейскую), а документы,проясняющие военную судьбу отца, начал собирать, когда, как говорится, встал наноги. Писал в разные инстанции. Первым пришёл ответ из Гомельского горкомакомсомола, в котором сообщалось, что гвардии старший лейтенант, комвзводагвардейского стрелкового полка Климарёв похоронен в братской могиле в деревнеТихиничи, что над могилой установлен памятник, а ребята из Тихиничской среднейшколы и рабочие совхоза «Тихиничи» за ней ухаживают. Потом я получил копиюпохоронки из военкомата города Павлово. Удалось найти даже копии наградного листао представлении отца к ордену Красной Звезды и приказа о награждении, изкоторого я узнал, как героически сражались комвзвода Климарёв и его пулемётчикив боях за Старый Оскол, штурмовали вражеские траншеи на Днепре…Нашей семье – маме, Анне Фёдоровне, сёстрам Рите и Людмиле,мне и бабушке Дарье – в военные и первые послевоенные годы пришлось нелегко.Жили мы в селе Матюшево Сосновского района. Но, несмотря на трудности, мамавыполнила наказ мужа – всем нам дала образование.Летом 1984-го, когда мои дети, Паша и Полина, подросли, мывместе поехали в Белоруссию, в Рогачёвский район Гомельской области, на могилуотца. Постояли у братской могилы в селе Тихиничи, нашли фамилию отца нанадгробной плите, прочитали надпись на камне, что стоит на месте начала операции«Багратион». О давних боях здесь напоминают расщеплённое снарядом дерево,заросшие траншеи.Помню, поразило гостеприимство местных жителей. Председательсельсовета на место боёв, в Веричев, довез нас на своём «газике», администраторгостиницы в Рогачёве поселила в бронированный райкомовский номер (свободныхмест не оказалось), а дежурная по автовокзалу, узнав о цели нашего приезда,лично посадила нас в автобус, следующий до Гомеля (билетов на рейс тоже небыло). В память об отце и деде мы привезли с собой горсть земли с места егогибели. Я 12 лет хранил её, а в 1996‑м, когда умерла мама, высыпал эту землицув её могилку в Сосновском.Нынче, в год 70-летия Победы, мы вместе с сыном Пашей(назван так в честь деда), а если получится, и с другими родными планируемвновь съездить в Тихиничи. Что тянет туда? Долг ли памяти или «власть родства,которое и смерти неподсудно»? Наверное, и то, и другое. Когда я вглядываюсь в лицо солдата на памятнике у братскоймогилы, мне кажется, что это лицо моего отца, геройски погибшего гвардиистаршего лейтенанта Павла Степановича Климарёва.Валентин Климарёв
