Третьяковская шахматная галерея
Редактор «Нижегородского спорта»побывал в Москве на матче за звание чемпиона мира.Вялотекущий матч на первенство мира между Виши Анандом и БорисомГельфандом закончился. В «дополнительное время» более удачливым оказалсячемпион из Индии. Одно очко при трех ничьих в быстрых партиях сохранило за нимтитул шахматного короля. Теперь он — трехкратный чемпион мира.Самая интересная ничьяПротивостояние Ананд — Гельфанд запомнилось обилием ничьих.С учетом партий с укороченным контролем их набралось 13. Игра развивалась безинтриги, без остроты, с приглушенным накалом страстей. Только последниепоединки пощекотали нервы. Осторожность, предусмотрительность оставляли маломеста приключениям. При просмотре партий нередко создавалось впечатление, чтоперестрелка между дуэлянтами идет холостыми выстрелами. Да, встречалисьновинки, проявлялись вспышки борьбы. Но «перчинки» не было. Это была еда безсоли и специй. Может быть, еще и по этой причине матч не стал громкимспортивным событием, о котором говорят на каждом перекрестке.Вашему корреспонденту удалось побывать на одной из партийпри содействии областной шахматной федерации. Соперники в тот день встретилисьв девятый раз. Перед этим они после неспешного стартового разогреватолько-только побывали в ближнем бою, обменявшись ударами. По мнению знатоков,эта партия была самой интересной из всех ничейных встреч.За стекломТретьяковская галерея! У любого ценителя живописи при этихсловах дрогнет сердце! Но в майские дни сюда стремились не только ценителиизящных искусств. На три недели знаменитый музей стал эпицентром шахматногомира. Здесь решался вопрос: получат ли шахматы нового чемпиона или же Анандувенчает себя очередным лавровым венком?Место поединка — конференц-зал Инженерного корпуса,вмещающий 150 человек. Это не Колонный зал бывшего Дома Союзов, где кипелишахматные баталии, вошедшие в историю и обросшие легендами. Огромный зал в тегоды заполнялся целиком, билеты уходили влет, за ними выстраивались очереди.Здание держали в осаде сотни болельщиков. Те, кто попадал внутрь и прикасался ктаинству игры, видел известных шахматных матадоров, считали себясчастливчиками. И долго потом вспоминали о тех часах, проведенных вблизи отсобытий, запечатленных на века в шахматных анналах.Сейчас все выглядит по-другому: проще, приземленнее,незаметнее. То ли к шахматам упал интерес (что есть, то есть), то ли Интернеттому причиной (любую информацию можно взять оттуда), то ли игра стала другой,более рассудочной, расчетливой, деловой, то ли в жизни, в спорте возобладалииные ценности, интересы, приоритеты (не без этого). Нет ажиотажа, той самой«шахматной лихорадки», высокого градуса переживаний, которые раньше охватывалитысячи людей. Но те, кто предан шахматам, остались. Пусть их и стало меньше.Они-то и ходили на игру, наблюдали ее с первого и до последнего хода.В зале стоит полумрак. Впереди — освещенная сцена,отгороженная от зрителей стеклом. Сбылась наконец-то мечта Фишера! В центресцены — шахматный стол с расставленными на нем фигурами.Под внимательными взорами охраны люди разных возрастовпроходят в это шахматное святилище. Для других — тех, кто готов щедро делитьсясвоими эмоциями, в фойе поставлены два экрана: один сфокусирован на сцене,другой показывает ход борьбы на диаграмме.Спокойствие, только спокойствие…В пресс-центре понемногу собираются журналисты, достаютноутбуки и диктофоны.Тем временем в зале раздались аплодисменты. Это за 15 минутдо «часа Х» подошел претендент. Он в черном костюме и белой рубашке срасстегнутым воротом. Гельфанд посидел в кресле, словно примерившись,осмотрелся, потрогал фигуры (ему играть белым цветом). Потом быстро поднялся иушел за сцену.По его лицу не скажешь, что в последней партии, поведя всчете, он пропустил очень неприятный для своего самолюбия удар, допустивпросмотр на уровне второго разряда. Как будто перед этим хорошо отметил победув седьмой встрече. И сразу утратил лидерство. Нет, по нему не видно, что за ним тянется невидимый шлейф отпоражения, что свежая рана саднит. Как-то он покажет себя теперь?..Зал, фойе и пресс-центр постепенно заполняются. Электронноетабло в игровом помещении отсчитывает минуты и секунды. До 15 часов — времениначала партии — остается совсем немного.Снова выходит Гельфанд. Садится за стол. Внешне спокоен иневозмутим. Но руки выдают волнение. То сцепит пальцы, то потрогает нос илиподбородок.За две минуты до начала партии под аплодисменты входитАнанд. Темный костюм, синяя рубашка, галстук. И невозмутимое лицо бывалогошахматного бойца. Лицо, на котором не читается ничего.Слоны, кони и «баррикады»Соперники под прицелом телекамер и фотоаппаратовпоприветствовали друг друга. Фоторепортеры и телекамеры облепили сцену.15 часов. Гельфанд делает ход. Белая пешка пошла на d4.Разыграна защита Нимцовича. Первые ходы делаются быстро, игра идет по знакомомупути. Каждый располагает силы, строя прочную позицию. Пальцы Гельфанда по-прежнему играют. Ему определеннонравится трогать свой нос. Ананд сидит в одном положении, держа руки передсобой.Оба разыграли начало примерно в одинаковом темпе. Время отвремени они прощупывают друг друга быстрыми взглядами. Сделав ход, Гельфандчасто уходит со сцены. Вот и у чемпиона «заработали» руки. Он начал все большеи больше задумываться при выходе из дебюта. Позиция чем-то его озадачивает.Словно что-то пошло не так, что-то ему не нравится.Возвращаясь, претендент немного гуляет по сцене, заложивруки за спину и опустив голову. Садясь, нависает над доской. Тишина и полумрак зала делают свое дело. Справа и слева отменя можно увидеть болельщиков, сидящих в расслабленных позах с закрытымиглазами. Сзади раздалось тихое похрапывание.Ананд долго думал над своим 12‑м ходом, чем дал Гельфандуперевес во времени. Ведь у белых два слона и пешечный центр.В пресс-центре гроссмейстерские умы оценивают позицию.Партию анализируют по ходу игры гроссмейстеры Александр Грищук, Петр Свидлер,Илья Смирин. «Группа поддержки» Гельфанда не скрывает удовлетворения.После 16-го хода белых чемпион снова «завис» — на сей разчуть ли не на 20 минут. И это Ананд, которого отличает быстрая игра! Сделавответный ход, он впервые поднялся и покинул сцену.В пресс-центре появился гроссмейстер Евгений Свешников.Посмотрел на диаграмму, подумал. И решил:— Зря Ананд отдал слонов. Смотрите, сколько ходов сделаликони и сколько слоны. Белые контролируют больше полей, чем черные. Если неудастся построить баррикады, то черным будет нелегко.Цейтнот подкрался незаметноСделано еще два хода. Начал задумываться и Гельфанд. Еголицо залилось краской. Похоже, он оказался в положении человека, которомупредстоит трудный выбор. Перевес есть, но как идти дальше? На доске произошла короткая стычка. Черные отдают ферзя заладью, слона и пешки. Ряды боевых единиц заметно поредели. Но белые сохранилиинициативу. Только хватит ли ее для победы? Оба впиваются глазами в доску. Взгляды становятся болеенапряженными. Гельфанд наклонил голову так, как будто хочет забодать соперника.Перевеса по времени у него уже нет. Он задумывается все больше и больше. Анандведет себя уверенно, однако некоторое беспокойство все же чувствуется: емуприходится отбиваться. Но защищается со знанием дела и строит крепость.Противник пытается проникнуть туда со всех сторон, ищет любую лазейку, любующель. То зайдет с ферзевого фланга, то начнет игру на королевском. Двинулпешки, подтянул короля. Ему удается теснить изворотливого противника, нозагнать в угол, окончательно ослабить не получается.«Ничья, ничья», — слышно в пресс-центре. Гельфанд в поискахшансов попадает в цейтнот. Его болельщики начинают нервничать. Однако всеположенные ходы сделаны, и пошло добавленное время.И снова белые пытаются пробить брешь в обороне черных. Но накаждую такую попытку у чемпиона находятся свои контрдоводы. Тень беспокойствасбежала с его лица. Еще несколько ходов — и партнеры под аплодисменты залапожали друг другу руки. Ничья!После партииВишванатан Ананд:— Я что-то пропустил в дебюте, в миттельшпиле моя позициябыла хуже. Удалось спровоцировать ход с5, чтобы разменять одного из слонов ипостроить крепость. Затем надо было решить, как расположить пешку, коня иладью. Когда это получилось, образовалась крепкая позиция.Борис Гельфанд:— По дебюту я получил перевес. Но усилить позицию оказалосьне так просто. Я был уверен, что у черных образуется вторая слабость и, играяна двух флангах, мне удастся выиграть. Шансы где-то были упущены.
