Творил свою историю
Полгода назад ушел из жизни один из самых талантливых нижегородских фотохудожников, посвятивших искусству светописи более трех десятков лет. Говорят, уходит человек, и вместе с ним уходит мир. А в данном случае друзья, родные и коллеги Льва УРУСОВА лишились целого мироздания, неповторимого, загадочного, глубокого и многогранного. Зато остались работы художника, которые удалось собрать в единую ретроспективную выставку в нижегородском Русском музее фотографии, которая открылась 17 февраля и будет работать до 2 марта нынешнего года. В день открытия выставки работ Льва Урусова собралось в музее фотографии столько народу, сколько не было там уже давно. И не удивительно: в разные годы в этом музее прошли пять выставок фотографий мастера. Все экспозиции при этом состояли четко из 13 работ, причем каждая из них была обязательно новой. 13 — символичное и любимое число фотографа. А теперь в одном месте оказалось собранным все, что Лев Юрьевич создал за свою творческую жизнь. В музее можно увидеть, как ранние работы мастера 1980 — 1990 годов в технике черно-белой ручной печати, полностью или частично тонированные, так и работы последних лет — тонированные или цветные, но уже раскрашенные на компьютере. Один из друзей и коллег Льва Урусова известный нижегородский фотограф Алик Якубович на открытии отметил: — Лёва был лучшим из нас. До того, что он делал давно, я дошел только сейчас — снимать не очень красивых женщин, а также — сюжеты, не предназначенные для гламурных журналов. В то время, как многие из нас обслуживали «глянец», он делал свою историю. В объеме он достиг такого, что многим из нас и не снилось. И хотя в работах Лёвы есть что-то саудокское (Ян Саудок — чешский фотограф, занимавшийся ручной раскраской. — И.Н.), в тех же натюрмортах он ушел в сторону, я бы сказал, сюрреалистического реализма. Это не дано никому из нас. Если кто-то и будет пытаться повторить, все равно получится не то. Двух Шагалов не бывает. Выставка получилась большой и интересной. Тут есть работы, которые даже я увидел впервые. Привлекательна она, прежде всего, охватом времени. Но на мой взгляд, то что Лев делал 25 лет назад, интереснее, чем последние его работы. Коллеги отмечали, что работал Урусов медленно. От замысла до воплощения проходило у него немало времени. И потом на компьютере он тщательно прорабатывал каждую деталь, каждый миллиметр своего создания. А затем, когда завершал работу, как-то быстро терял к ней интерес. Его увлекали уже другие идеи. — Лев был пессимистичным, грустным, философичным человеком, — поделился другой известный в нижегородских кругах фотохудожник Илья Бубис. — Он никогда не говорил, не рассуждал о своих планах или свершениях. Он каждую фотографию делал долго — по месяцу, иногда и больше. А потом являл миру нечто неожиданное, пронизанное присущей только ему энергетикой. И действительно, первое, что поразило на выставке: фотоработы Льва Урусова сродни живописным полотнам. Смотришь на них и возникает ощущение, что они меняются в зависимости от того, как падает освещение, или где ты от них, находишься. Автор мало каким из своих фотографий дал название. Тем самым он вовлекает в процесс осмысления того, что увековечил. Каждый волен видеть в работах художника нечто свое в зависимости от силы воображения, глубины интеллекта, умудренности жизненным опытом. Вот засыхающая тыква, лежащая на опавших осенних листьях. Из них прорастает стебелек травы, а с другой стороны к ней пришпилена гвоздями бьющаяся в предсмертных судорогах бабочка-крапивница. Или автопортрет художника опять же с бабочкой на щеке и с занесенной над ней рукой с лезвием бритвы. Жизнь и смерть — одна из тем, присущая многим работам Льва Урусова. Невеста, уткнувшись в колени, сидит прямо на обочине грязной дороги в свадебном платье. А жених, или уже молодой муж, засучив рукава белоснежной рубахи, нервно пытается устранить неполадки в машине. И есть в запечатленной ситуации какая-то тревога, порождающая недобрые предчувствия. То ли предстоящий брак нежелателен небесам, то ли едва начавшаяся жизнь сразу дает сбой — а дальше что? Много загадочного и даже мистического и в работах мастера из серии «Апокрифы», явно идущих в разрез с общепринятыми религиозными канонами. Вот одна из них: девушка в костюме смерти, кормящая грудью младенца. Мадонна, Дева Мария? Но младенца-то нет, а лишь пустое одеяльце в ее руках… Поражает экспозиция обилием обнаженных тел и достаточно откровенных эротических сцен. Но эротика художника возвышена и одухотворена с одной стороны, а с другой — пронизана безысходностью и печалью. «Нагим ты пришел в эту жизнь, нагим и уйдешь», «Думай о смерти, ибо она неизбежна», — вот те заветы, которые оставил нам большой и очень грустный художник Лев Урусов. А его фотографии манят и притягивают своей таинственной красотой.
