Укрощение террора
Укрощение террора… Некоторые предпочитают называть это не столь политкорректно — укрощением мятежников. Или совсем уж радикально — укрощением Чечни. Усмирением вайнахов. Неважно как. Суть в том, что все эти определения подходят для описания довольно символичного акта, свершившегося на прошлой неделе — отмены режима контртеррористической операции в Чеченской республике. Этим актом, в одночасье поставившим Чечню в один ряд со всеми остальными регионами Российской Федерации, словно бы вполне формально и официально свидетельствуется — контртеррористическая операция (в просторечии: война) в Чечне закончена. Спустя почти десять лет после начала второй чеченской кампании объявлено, наконец, о форменном мире. Или победе. Это ведь тоже как посмотреть. Голос скептиков Как ни странно, отмена режима контртеррористической операции в Чечне вызвала на Западе едва ли больше внимания, чем в самой России. Нет, конечно, и в России отметили сей факт, но как-то без особого энтузиазма. Сообщение об этом прошло в череде остальных новостей, не на первом и, подчас, даже не на втором месте. Мол, отменили и отменили — что тут такого?! Тоже мне, сенсация! «Толковище» Путина с рабочими вагоностроительного завода о жизни и экономике или история о дважды похищенной девочке Элизе Андре, из-за которой чуть не разгорелся дипломатический скандал между Россией и Францией — это да, это свежо и интересно. А отмена какого-то там режима в Чечне воспринимается уже как сообщение из прошлого века, как данность, как факт, но только не как новость и уж тем более не сенсация. По-другому восприняли это сообщение на Западе. Оно произвело даже некоторое волнение в определенных кругах, связанное со странным чувством зависти и злорадства. Особенно поусердствовала английская пресса. Guardian — не поленилась — разразилась целой статьей, с серией интервью, главный вывод из которой: Москва скорее проиграла войну в Чечне, нежели выиграла её. «Под авторитарным управлением Кадырова Чечня, формально остающаяся частью России, получила такую автономию, о какой лидеры сепаратистов девяностых годов не могли и мечтать, — пишет Guardian. — Очевидная стратегия Кадырова состоит в том, чтобы отхватить у Москвы как можно больше денег и продолжать практически автономно управлять Чечней». «Сотни сотрудников безопасности охраняют Кадырова от множества желающих от него избавиться, но пока что его враги погибали, а сам он остается жив», — вторит ей Independent. И цитирует тщательно подобранного российского эксперта: «Кадыров получает 95 процентов своего бюджета из Москвы, однако ему позволено поступать как заблагорассудится». Намек ясен. Мол, хоть в Чечне и установился более-менее прочный мир — это-то отрицать довольно сложно, но достигнут он был ценой фактически полного отделения Чечни от России. Так что называть этот мир победой федерального центра над сепаратистами можно лишь с очень большой натяжкой, делают вывод западные «аналитики» и примкнувшие к ним отечественные «эксперты». Кстати, тоже вот интересно. Наши отечественные записные либералы и правозащитники, привыкшие воспринимать любые российские новости в негативном тоне, точно так же отреагировали и на сообщение об отмене режима контртеррористической операции в Чечне. Для этого класса отечественной политической фауны новость о форменном окончании войны в Чечне стала еще одним поводом побрюзжать о безответственных действиях Кремля и персонально — Путина, предоставившего Кадырову-младшему такую власть и такие полномочия, что тот фактически стал полноправным и единовластным хозяином Чечни, и буде того захочет, легко может пойти по стопам Дудаева. Указывают на неуклонное снижение значения федеральных структур власти в Чечне, неподконтрольных Кадырову, на постоянные подозрительные смерти врагов президента Чечни — от Мовлади Байсарова до Сулима Ямадаева, на его же экстравагантные инициативы, явно расходящиеся с российским законодательством, вроде запрета торговли спиртным в республике или предложения ввести многоженство. На много чего указывают. Но почему-то забывают указать на самое главное. Голос истории Как легко мы все-таки склонны забывать историю. В том числе и свою. В том числе и самую недавнюю. А ведь бывает иногда весьма пользительно вспомнить события совсем недавнего прошлого, чтобы только сравнить нынешнее состояние дел с предшествующим. Сравнивать — вообще довольно увлекательное занятие. Только надо понимать, с чем именно сравнивать. Конечно, если сравнивать Чечню с Нижегородской областью, скажем с Питером или с Калугой, то на взгляд пристрастного наблюдателя ситуация в республике далека от воображаемого идеала и желательных стандартов. Но если ту же Чечню сравнить, скажем, с нынешней Ингушетией или даже Дагестаном, сравнение выйдет явно не в пользу последних. И совсем уж увлекательно будет сравнить ситуацию в нынешней Чечне с положением в ней же десятилетней давности. Десять лет прошло. Всего только десять лет. А уже выросли люди, для которых события десятилетней давности являются историей. Спросите нынешних восемнадцатилетних: кто был президентом Чечни десять лет назад? Я не уверен, что все ответят правильно. Имена Масхадова, Басаева, Хаттаба стали забываться. Забыли Яндарбиева. Забыли Радуева. Десять лет назад эти имена были у всех на слуху. Они были известнее, чем Путин. О них говорили не только в России, но и в мире. Они безраздельно хозяйничали в Чечне и уже простирали свою власть на соседние республики Северного Кавказа. Они наводили ужас и страх. Они вызывали гнев и возмущение. И при всем при этом с ними никто ничего не мог поделать. Я не устану напоминать о том, что всё могло кончиться гораздо хуже. Все могло кончиться совсем плохо. Вы помните, что предлагал бывший тогда в фаворе Борис Немцов? Огородить Чечню по периметру колючей проволокой, как гетто, и забыть про нее. Причем смысл был в том, чтобы не Чечню отгородить от России, а Россию от Чечни. Чеченцев просто-напросто боялись. И решили избавиться от них, в том числе и таким вот оригинальным способом. На полном серьезе велись разговоры о полном отделении Чечни от России, о формальном признании её независимости. И командуй чеченскими боевиками в 99‑м году не Масхадов с Басаевым, а хотя бы Дудаев, человек, безусловно, умный , волевой и энергичный, в отличие от своих последователей — подобные разговоры вполне могли бы воплотиться в реальность. Я не устану повторять, что второй чеченской кампании могло бы и не быть, и Чечня и Кавказ могли бы быть потеряны Россией очень легко и быстро, если бы вовремя очухавшаяся российская элита не нашла Путина и не дала ему полный карт-бланш. И уж совсем чего никак не следует забывать, так это того, что та кампания могла закончиться неудачей. И очень легко. Почти так же, как закончилась попытка Тбилиси вернуть контроль над Южной Осетией в августе прошлого года. Российской армии тогда практически не существовало. Экономика лежала в очередном нокдауне после дефолта 98-го года. Общество деморализовано и напугано постоянными терактами. Элита погрязла в постоянных мелочных склоках и грызне. Враждебный Запад, только что закончивший войну в Югославии, был на пике своего могущества и агрессивности. А президент «сказался в нетях». Начинать в этих условиях войну казалось тогда самоубийственным. Это и сейчас так кажется. Когда задним числом начинаешь вспоминать и анализировать, события десятилетней давности кажутся еще более невероятными и невозможными, чем они представлялись тогда. Войну все-таки начал не Кремль. Войну начали Хаттаб с Басаевым. Но у Кремля хватило остатка сил, или, может быть, гордости, или простого инстинкта самосохранения, чтобы принять брошенный вызов и поднять остатки армии на подавление бандитского очага и возвращение контроля над мятежной территорией. Риск был безумный. Все могло кончиться очень плохо. Как кончилась попытка Слободана Милошевича вернуть контроль Сербии над Косово. Как кончилась попытка Михаила Саакашвили вернуть контроль Грузии над Южной Осетией. Вот точно так же могла кончиться и попытка Путина вернуть контроль России над Чечней. Голос разума Сейчас об этом почему-то предпочитают не вспоминать. Предпочитают не вспоминать о планах Басаева с Хаттабом, публично ими озвученных, создать исламский халифат на юге России. Забывают о налаженном бизнесе по похищению и торговле людьми в Чечне. Забывают о похищении и убийствах иностранцев и федеральных чиновников в Чечне, в том числе и самых высокопоставленных. Забывают о том, как выглядел Грозный. Как выглядела вся Чечня десять лет назад. Очень полезно было бы все это вспомнить. И сравнить с нынешним. Конечно, Кадыров не кисейная барышня. И стиль правления его, мягко говоря, не совсем отвечает утонченным нормам западной демократии и либерализма. Но правит-то он не в Бельгии, не в Швеции и не в Люксембурге. Он правит в Чечне. На Кавказе. Где понимают и уважают именно такой стиль правления. И результаты такого правления говорят сами за себя.В Чечне уже не убивают людей прямо на улице посреди бела дня. Не похищают иностранцев и федеральных чиновников. Не побивают камнями по «закону шариата», как во времена «независимой Ичкерии». Не принимают боевиков и отморозков со всего мира, ищущих славы и легкой наживы. Чечня строится. Восстанавливается. Умиряется. Возвращается в нормальную жизнь. Да, под жестким единым руководством одного конкретного человека. Но так там принято. Так там удобнее. И самое главное — человек этот присягнул на верность Москве. При всем желании нельзя найти ни одного его высказывания, где он хотя бы отдаленно намекал на свое стремление пойти по пути Дудаева. Так что подобные исторические аналогии приплетать сюда неуместно.
