Увидеть мир, «унесенный ветром»
Писатель Эльвира Барякина не была дома, в Нижнем Новгороде 8 лет. Здесь живут ее родители, здесь она родилась и выросла. Отсюда уехала в Америку, к любимому человеку, нашла там новый дом и счастье. И вот теперь, приехав в гости, она узнает и не узнает свой город. «Я не ожидала, что Нижний Новгород будет настолько классным. Город вдохновляет, у меня от него глаза горят. Нижняя часть города, конечно, печальнее. Там только деревья выросли и здания обветшали. Но сколько зелени! Вы себе не представляете, насколько сильный контраст: после пустынного климата Калифорнии, где растет только там, где поливают, увидеть это буйство зелени, ее кудрявость и пышность. И я поняла, насколько от нее энергия хорошая. И над всем этим торжественные облака и небо высокое-высокое! Когда здесь живешь долго-долго, глаз замыливается, и просто перестаешь это замечать». Дореволюционный Нижний глазами аргентинца Примерно то же самое будет чувствовать герой ее романа «Аргентинец» (первая часть трилогии), который вернется на родину в Нижний Новгород после долгого отсутствия из Аргентины. Только будет это перед самой революцией. Клим Рогов будет его и узнавать, и не узнавать. А потом здесь столько всего случится! «Я расскажу, — говорит Эльвира Барякина, — каким был старый Нижний Новгород, насколько он был красивый и уникальный. На начало XX века здесь жило около сотни тысяч жителей, а тем не менее через Нижегородскую ярмарку проходило два миллиона посетителей. И если посмотреть старые фотографии, то вся эта снесенная цивилизация была настолько красивой! Просто «мир, унесенный ветром». Сейчас я как раз езжу по городу и смотрю на все эти старые особняки, я знаю, где что происходило, в каком доме у нас было ЧК, где находился концлагерь. Многие «прелести» большевистской власти тоже были опробованы здесь. Например, когда у большевиков кончились деньги (они же хозяйственники были так себе), решили отобрать их у самых богатых. Собрали людей и потребовали с них 50 миллионов. Тактика пиратов, которые врываются в город, захватывают власть, собирают самых богатых горожан и требуют выкуп, иначе повесим. Как раз такие люди и управляли Нижним Новгородом в течение первых лет советской власти.Кроме того, в романе «Аргентинец» я расскажу о черном рынке первых послереволюционных лет. Менеджеров нет, управленцев нет, зарплаты нет, предприятия начали закрываться, рабочие разбегаться. Тогда на всех путях, выходящих из города, ставятся кордоны — выбраться из города невозможно. И люди изобретали, как прожить там, где власть заинтересована не в твоем выживании, а в абстрактных теориях, которые должны потом как-нибудь привести к коммунизму». Впрочем, так как роман этот еще не закончен (автор планирует его дописать примерно к ноябрю этого года), то и секретов сюжета выдавать не будем. Что касается уже написанного, изданного романа «Белый Шанхай», который является второй частью трилогии, он сделал Эльвиру Барякину известной. Он хорошо продается (а это и является для издательства синонимом успеха). Собственно, по приглашению издательства «Рипол-Классик» ради встреч с читателями писатель и приехала в Россию.О чем этот роман, как появилась идея написать именно о Шанхае, как собиралась информация, Эльвира Барякина рассказала на пресс-конференции в Издательском доме «Нижегородская правда». Клондайк для белых людей «О Шанхае начала XX века мне поведала двоюродная бабушка мужа, — рассказывает Эльвира. — Сейчас ей 85. После революции юной девочкой она попала в Шанхай. Это был город белых людей, созданный на китайской земле. Поначалу там была просто рыбацкая деревня на слиянии очень важных рек. Сюда со всего Китая сходились речные суда. И белые люди — американцы, англичане, потом немцы и японцы — решили, что в этот город стоит вложиться. И они построили здесь железные дороги, фабрики и заводы. У белых людей были деньги, статус и оружие. А у китайцев ничего не было. И так получилось, что белые люди со временем сильно разбогатели и стали считать себя почти богами. И если белый человек попадал в Шанхай, он уже по определению имел возможность сделать карьеру. И вот наступает январь-месяц 1922 года, и сюда приезжает 14 кораблей с людьми белыми, но бедными и больными. Это те самые белогвардейские эмигранты, которые убежали от большевистской власти. У них нет ничего: ни денег, ни продовольствия, ни угля, ни воды. Но зато полный трюм оружия. И эти люди просят, чтобы их впустили в Шанхай. Никому они там не нужны, но наступила гуманитарная катастрофа. У эмигрантов выбор один: либо умереть, либо их все-таки впустят. И их впустили. Так вот эта книга как раз о том, как они выживали. Для меня эта тема крайне интересна, потому как это гимн человеческому духу». История повторилась «Китайская эмиграция оказалась в очень невыгодном положении, если сравнивать, например, с Парижем или Америкой. Когда в 49 году к власти пришел Мао Цзэдун, его движение было националистическим, он велел всем белым людям убираться из Китая. Белогвардейская эмиграция в очередной раз была поставлена в очень незавидное положение. Им сказали: езжайте, куда хотите. Документов у них нет, с собой можно взять два чемодана имущества. А люди-то уже обзавелись домами, бизнесом. Уехать в цивилизованную страну сложно, для этого нужны документы. Сталин приглашал к себе, но возвратившихся ждала весьма незавидная участь: бывшие эмигранты зачастую были лишены права жить в крупных городах, а служивших когда-то белогвардейской армии ждал ГУЛАГ. И большинство, предполагая что-то подобное, отказалось. Поэтому этих людей погрузили на корабли и «езжайте куда хотите». В конечном счете они оказались на острове Тубабао в Филиппинах, их просто высадили на пляж в джунглях.Я недавно встречалась с одной бабушкой, ей было 13 лет, когда она оказалась на этом острове. Говорит, «молодежи-то было весело: море, солнце, пляж. А вот старшему поколению было очень трудно, потому что они должны были придумывать, как выживать». И духовный лидер этой белогвардейской эмиграции епископ Иоанн Шанхайский все-таки договорился с Американским правительством, всех этих людей приняли, они оказались в Сан-Франциско. И когда они уже начали стареть, то стали писать мемуары. А я живу в Лос-Анжелесе, и Сан-Франциско от нас — это 4 часа пути на машине. Я поехала туда. И это было не только множество встреч с представителями старой шанхайской эмиграции, но и «раскопки» в Стэндфордском университете. Потому что огромное количество материалов оказалось в Славянском архиве. Там находится просто сокровищница по российской истории. В частности, мемуары, которые никогда нигде не публиковались. Они были напечатаны на печатной машинке, с ятями, чаще непрофессионально, но это были факты и бесценный материал для меня, как для писателя. И во всем этом я утонула. В течение нескольких недель я жила там и собирала информацию. Кроме того, в американских библиотеках существует достаточное количество мемуаров американцев, англичан, немцев, французов — тех иностранных соседей русских в Шанхае, которые тоже писали и о русских, и о своем житье-бытье. И я это тоже учитывала. Ведь роман называется «Белый Шанхай» не только потому, что он о белогвардейцах, но и вообще о белых людях там». Ширина улиц и чулки в сеточку «В своих книгах я ничего не выдумываю. Весь сюжет основан на реальных фактах. Соблюдено все, от ширины улиц до названий воротничков и чулок. Кстати, в 21 году появились первые кроссворды и чулки в сеточку, которые тоже назывались кроссвордами. Были чрезвычайно модны. Девчонки танцевали в них чарльстон. Вот такие маленькие фишечки я нахожу и использую. И считаю, что для писателя-историка очень важно соблюдать достоверность. И если здание построено, например, в 27 году, нельзя его перенести в 22-ой. Нужно знать архитектуру, названия улиц и маршруты трамваев, и только в этом случае появится мир достоверный. Выдумка она всегда бледнее, чем реальные факты.А главные герои — это персонажи собранные. Внешний мир я могу почерпнуть из мемуаров и других источников, а внутренний — это надо подсмотреть с реального человека». Третий роман — «Князь Советский» «А третья часть трилогии будет посвящена закату эпохи нэпа. В 27 году произошло создание железного занавеса. До этого советское правительство было уверено в том, что мировая революция не за горами. Что скоро везде, начиная от Шанхая и кончая Нью-Йорком, произойдет мировая революция. Но вместо этого в 27 году начались серьезные проблемы в мировой политике. За границей решили, что хватит с них этих игрищ, этих происков Коминтерна. Советские дипломаты были изгнаны из Франции, Лондона, многие представительства Советского Союза были разгромлены. Тогда правительство Сталина забило тревогу: «Отечество в опасности, мы должны обороняться, война с Западом неминуема». Если вспомнить роман «Золотой теленок», где Корейко убегал от Остапа Бендера, нацепив на себя маску с хоботом, это как раз относится к той эпохе. Народ тренировался, готовился к войне, возникла масса организаций, как спортивных, так и общественных, где люди, в частности, учились стрелять. Было полное сознание того, что война не за горами. Собственно, это было правильно, так как буквально через десять с небольшим лет война и началась. Вся перестройка промышленности на военные рельсы берет начало оттуда. Об этом я и буду писать третью часть. Роман будет называться «Князь Советский». И действие будет проходить в Москве». О Нижнем Новгороде в Америке никто не слышал «В Америке я всегда объясняю людям, что такое моя родина — Нижний Новгород. Никто ни разу не слышал о нем. Возможно, просто потому, что город долгое время был закрытым. Я вчера стояла на Гребешковском откосе, смотрела вниз и думала, что это должен быть туристический город, сюда нужно возить людей и показывать им эту красоту. И мне кажется, что это все-таки вопрос будущего. Нижнему Новгороду нужно понять себя. В XIX — начале XX века это был купеческий торговый город, который развивался вокруг Нижегородской Ярмарки. Потом это город промышленный, индустриальный. А какой он сейчас?! И кроме того, чтобы рассказать на западе о России в принципе, надо в обязательном порядке проталкивать туда российскую литературу. Потому что ее тоже никто не знает. И причина в том, что никто этим не занимается. Вот перед нами пример японской культуры. Ведь не случайно мы все едим суши, увлекаемся романами Мураками, хотим поехать в Японию, потому что знаем — это интересно. Но откуда все эти знания возникли: не с неба же свалились? Кто-то приложил усилия к тому, чтобы рассказать о Японии. Если мы хотим, чтобы и наш голос был услышан, чтобы этот мир был смоделирован в том числе и под наши стандарты, мы должны говорить о себе. Нужно заниматься продвижением своей страны. А то, что она уникальная, я начала замечать после восьми лет отсутствия». Истоки изучения нижегородской истории «Когда я училась в 25 лицее, мы ходили обедать в столовую общежития политеха. И однажды я зашла за это здание и увидела совершенно разрушенный, убитый храм. Я годами ездила по площади Лядова и не знала, что он там есть. (Речь идет о Крестовоздвиженском соборе). Мама мне говорила никогда не лазить по развалинам, но я туда вошла. Лестницы не было, и поэтому я просто влезла в окно. И под куполом в высоте я увидела что-то невероятное. Солнечные лучи освещали герб Советского Союза, сквозь который проглядывали глаза Христа. И я пошла после этого в библиотеку выяснять, что же там находилось. Было абсолютно понятно, что на этом месте когда-то существовало что-то совсем другое, что было разрушено, чего было жаль. Кто-то из местных жителей рассказал мне, что чуть ранее здесь располагался завод бритвенных принадлежностей. А потом я узнала, что в этом соборе еще раньше был концлагерь, в нем вповалку лежали люди, которых зимой держали без отопления, что здесь происходило надругательство над всем, что Человек из себя должен представлять… Я человек не особо религиозный, но все-таки церковь — это есть церковь. И это был толчок к изучению нижегородской истории и по большому счету к писательству». По теме:Эльвира Барякина, автор романа «Белый Шанхай», посетит НижнийНовгородПисатель из Америки с пропиской в Нижнем Новгороде
