В гармонии с актёрством
Мог ли подумать мальчик из деревни Большая Протасиха в Ивановской области, что зрители будут рукоплескать ему — Ивану Грозному и Ларре, Арбенину и Пугачёву, Городничему и Мольеру?.. Народный артист России Леонид РЕМНЁВ — невероятно талантливый и обаятельный человек, имя которого для театралов неразрывно связано с Театром юного зрителя.И гордо ушёл в литейку— Леонид Яковлевич, как случилось, что мальчик из деревни так упорно стремился стать актёром?— Всё началось с любви к литературе, которую привила нам учительница. В зимние каникулы я готовил отрывки, читал их перед классом, потом пошёл в драмкружок, где играл с учителями. Дальше — больше. Народный театр, знакомство с профессиональной режиссурой. Мне посоветовали это дело продолжать. Так я и попал в Горьковское театральное училище.— А почему учились там так долго?— С первого курса меня призвали в армию. Когда вернулся, в училище был только первый и третий курсы. Я гордо отказался от первого и ушёл на автозавод, в литейный цех. А через год вернулся и попал к тому же мастеру, от которого ушёл — Валерию Соколоверову.— После училища вас приглашали в Театр драмы, но вы выбрали ТЮЗ…— Из-за великолепного режиссёра Бориса Наравцевича. Я не напрашивался, он сам пригласил. И мы плодотворно проработали с ним 15 лет.— Как вам удалось при всех катаклизмах, сотрясавших театр, оставаться с ним в «горе и радости»?— В любой ситуации сердиться надо на себя. На свои поступки. Если что-то не так — значит, ты не нашёл верную манеру поведения. Конечно, конфликты были — и с Наравцевичем, и с другими режиссёрами, но конфликты творческие, которые не касались личностей. Конфликтовать можно только с собой и временем.Разбить и собрать зеркало— Но были и режиссёры, с которыми «на одной волне», соглашались с ними во всём…— Актёр в силу своей профессии должен подчиняться режиссёру. Иначе нельзя. Я ни от одной роли не отказывался, даже если они мне не подходили. Но нужно всегда идти до конца. А рассуждать, мой или не мой режиссёр — на мой взгляд, это непрофессионально. Можно спектакль «оплодотворить» или сыграть его чисто механически. Но сделать его нужно всегда.— Вы человек мягкий, мирный, интеллигентный. А вам дают героев, раздираемых страстями, страдающих, брутальных. Почему?— Я не мирный! Но и тихих, и мирных, и воинственных, и страдающих — всех играл. Процесс рождения любого образа интересен, но эти роды всегда болезненны. И то, над чем работаешь, наиболее близко, потому что над этой ролью работает воображение.— У режиссёра Владимира Золотаря вы, молодой, полный сил, сыграли короля Лира. Как вам удалось убедить зрителей, что Лир может быть и таким, а не 80-летним немощным стариком?— Главным было сыграть не возраст, а человека, который совершил в жизни всё. Достиг вершины, с которой нет пути назад. Мы показали, что может случиться с тем, кто ставит своё решение и свои поступки превыше всего. Как Бог, судьба и люди могут за это покарать. Это как разбить зеркало жизни и попробовать его собрать вновь. И тут неважно кряхтение, шамканье или согнутые ноги.— Сыграть Лира — это лестно и важно, как говорят…— Бесспорно, лестно и важно. Кроме того, это драматургия, которая требует не только от того, кто играет Лира, но от всего коллектива огромных душевных затрат. К этой роли готовятся годами, вкладывают в неё весь опыт…— А ваш Коломийцев из «Последних»?.. Насколько сегодня тема разрушения семьи значима и находит отклик в театре?— У Максима Горького все в этой пьесе одиноки. Так же, как одинок отец — Коломийцев. Пропущено время, когда каждый член этой семьи должен был почувствовать свою принадлежность к ней. Коломийцев не разрушитель, он её спасатель. Но время упущено. Ведь второе название пьесы — «Отец». Как и второе название «Вассы Железновой» — «Мать». И везде у Горького трагическая ситуация, вызванная потрясениями в социально-экономической жизни. Нет там виновных. Семья — это усилия не одного человека, а всех вместе.Хобби: театр— Что есть в вашей жизни кроме театра? В социальной сети указан один интерес — земледелие. Вы садовод-огородник? Может, экзотические растения у вас растут на балконе?— Как-то для анкеты в справочнике «Кто есть кто» в графе «Хобби» я написал «Театр». Коллеги смеялись. Но это правда. Всё, что я делаю за стенами театра, тоже с ним связано — студии, театральное училище. Теперь пишу — «Земледелие». Я же из крестьянской семьи, у меня большой родовой дом, участок, я за ними ухаживаю, ремонтирую.— Когда я набрала ваш номер, вместо привычных гудков зазвучала музыка Чайковского. А кто ваши любимые композиторы, художники?— Это зависит от психологического состояния. Был период, когда мы готовили спектакль «Запах спелой айвы». Я эмоционально питался песней Владимира Высоцкого «Кони». Каждый раз вдохновляет новое. Люблю Левитана, Шишкина, Матисса. А любимый музыкальный инструмент — виолончель.Гораздо интереснее не учить мир, а жить в этом мире.Жажда понимания— Что привело вас, человека состоявшегося, в университет, на кафедру истории религии?— Люди, которые воспитывали меня в театральном училище, всегда говорили: это только начало. Учиться нужно всю жизнь. В университете я получил более объёмные впечатления. С другой стороны — хотелось знать и понимать больше.— Далеко не каждый успешный и занятый в репертуаре артист идёт преподавать. Как вы пришли в родное училище уже в качестве педагога?— Инициатором этого поступка был мой мастер, Соколоверов. Увидел мой спектакль «Бумбараш» и сказал: «Тебе надо заниматься педагогикой». Да и хотелось снова вернуться в ученичество, уже обладая жизненным опытом. Понять уже на другом уровне, что это — учение Станиславского. Но не через свою природу, а через природу студентов.— Чем же отличаются сегодняшние студенты?— Это люди с другим мировоззрением. Каждые четыре года оно меняется, это видно с каждым новым курсом. Кто о чём мечтает. Один так и сказал: «Хочу, чтобы меня узнавали на улицах!»— Вы со студентами поставили множество спектаклей. Как удалось не соблазниться профессией режиссёра?— Я нашёл гармонию в свете актёрской профессии. Мне в ней комфортно и не комфортно, потому что она — взлёты и падения. А свои режиссёрские амбиции… Я могу поставить спектакль, но это не значит, что я могу быть режиссёром. Для этой профессии нужно себя переломить, войти в другие взаимоотношения с миром и пространством. Мало примеров в истории, когда актёр становится хорошим режиссёром. У меня таких амбиций нет. Для меня это — лишь возможность снаружи, а не изнутри посмотреть на профессию актёра.Позавчера Леонид Яковлевич принимал поздравления с 70-летием. «Нижегородская правда» присоединяется ко всем пожеланиям, прозвучавшим в адрес Артиста.Вот таким увидели зрители Леонида Ремнёва — Короля Лира.Фото Георгия АХАДОВА и из архива Леонида Ремнёва.
