В колонии туберкулез под контролем
Значительная часть населения убеждена, что туберкулез распространяетсяпрежде всего осужденными, освободившимися из мест заключения. Насколько это соответствует действительности, как организован там процесс лечения, наш корреспондент посмотрел на примере лечебно-исправительной колонии № 3, расположенной в поселке Пруды Краснобаковского района. Вокруг этой колонии — «в багрец и золото одетые леса». Существует она с 1934 года, когда-то входила в состав УнжЛАГа, в послевоенные годы здесь отбывали срок изменники Родины, пленные поляки и чехи, с 1969-го года колония функционировала как лечебно-трудовой профилакторий, а с 1998 годаспециализируется на лечении осужденных, больных туберкулезом. За 76 лет здесьперевоспитывались трудом десятки тысяч преступивших закон. Открылись ворота, и мы, пресса, в зоне. Первый же встретившийся осужденный оказался не с кайлом или лопатой, а… с видеокамерой в руках. «Коллега» Михаил Инжутов в этой колонии ровно 10 лет, работает на кабельном телевидении, имеющемся в колонии, два раза в неделю готовит передачи о житье-бытье осужденных, и репортаж о приезде прессы был у него последним — завтра на свободу. Чем будет заниматься на воле — пока не решил. В колонии же Михаил самостоятельно освоил компьютер и видеокамеру, азы тележурналистики. Наверное, Михаил — находка для сценариста: сюжетов набрал за 10 лет отсидкине на один криминальный сериал. Гордость колонии — храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы, освящен 15 ноября 2000 года митрополитом Нижегородским и Арзамасским Николаем. Построен умелыми руками осужденных, иконы, естественно,написаны тоже одним из них. В памяти обитателей колонии сохранилось и имя иконописца — Петр. Как один из апостолов. Алтарь здесь украшен искусной резьбой по дереву. Службу в храме несет иерей Олег Зыбин. — Я нахожусь здесь, окормляю зону девять лет, — рассказал священник. — На каждую службу приходят по 35 — 40 человек. Литургии служим два раза в неделю, а то и каждый день. Так что, слава Богу, окормляем потихонечку. Есть у нас и чтецы, и певчие. Исповедую, случается и крестить, и соборовать. И посты соблюдаем! И венчаем, правда, в последний раз невеста что-то не приехала. Один из окормляемых, новокрещеный Алексей, стоявший у алтаря, добавил: — Давно я хотел креститься, да все некогда — дела, суета. А сюда приехал — храм построен, почему бы не креститься? Стараюсь ходить сюда, молиться. У алтаря стояла группа осужденных — в черных спецовках, мрачные, с потухшими глазами. Воры, грабители, убийцы. Прощенья пришли просить не у ограбленных ими, не у родственников убитых ими, а у Бога. Бог простит… Он у нас добрый, в отличие от государства. В колонии больше тысячи обитателей, прихожан же — человек 40. — Немного что-то, — сказал я отцу Олегу. — Так и на воле немногие же ходят в храм! — парировал священник. Рядом с храмом — столовая. На стене ее — лозунг «Добросовестный труд приблизит вас к дому» и плакат с изображением довольного собой мужика, лихо строгающего доску рубанком. Стены внутри столовой украшены картинами местных живописцев. На одной из них — святой Серафим Саровский, беседует с каким-то генералом в форме войны 1812 года. — С кем это он? — спросил работника столовой. — С Наполеоном, — был ответ. В рамочке — меню. А неплохо здесь кормят… На третье — компот или кисель, на выбор. Полковник внутренней службы Александр Зубков, заместитель начальника медчасти колонии, долго перечислял, какие продукты положены здесь осужденным — масла 40 граммов в день, мяса — 120, яйца, молоко, творог… Много чего вкусного и полезного. — Солдаты наши точно этого не видят и не увидят никогда, — сказал Александр Александрович. Плохо, что государство солдат своих кормит хуже, чем воров и убийц, но качественное питание помогает лечить туберкулез. Недолеченый от туберкулеза бывший осужденный опасен для окружающих. Впрочем, завидовать их питанию здесь не стоит: пожалуй, лучше уж год бегать с автоматом и есть простую солдатскую кашу, чем за проволокой долго масло и сметану. Временно исполняющий обязанности начальника колонии полковник внутренней службы Игорь Гуцев рассказал: — По сравнению с 2009 годом численность больных у нас снизилась с 850 человек до 657, поскольку и внимания к ним больше, и медикаментов, и оборудование поступило современное. Уровень заболеваемости туберкулезом в уголовно-исполнительной системе страны высоким был всегда. По данным пресс-службы ГУФСИН по Нижегородской области, из поступающих в следственные изоляторы 4 процента — ВИЧ-инфицированные, 5 процентов — с активными формами туберкулеза, еще 3 процента — больные сифилисом, до 8 процентов поражены чесоткой и педикулезом. До 90 процентовподследственных хотя бы раз пробовали наркотики, а законченных наркоманов — 10 процентов. Пьют на воле всякую дрянь, почти без закуски, курят без передышки — вот и туберкулез. У многих осужденных одновременно и туберкулез, и целый букет других болезней. Только ВИЧ-инфицированных здесь 100 человек. Абсолютно здоровых людей среди осужденных очень мало. Зона поделена на две части — больную и здоровую. Стационар на сто коек. Здесь те, кто находится на активном лечении. Когда проходит острый период болезни, направляются в отряды на амбулаторное лечение. Каждое утро больные приходят в медицинскую часть и получают препараты. Лечение строго контролируется. — Принял лекарство, и медработник смотрит ему в рот: выпил или нет, — рассказала Светлана Балашова, заместитель начальника медицинского отдела ГУФСИНа. — Есть нежелающие лечиться, раньше бывало так: лекарство за щеку, а потом на улице выплевывают. Не хотят — потому что заболевание дает некоторые льготы, питание дополнительное, послабление в режиме. Поэтому и ввели контролируемое лечение.Благодаря контролю эффективность лечения в колонии выше, чем в гражданском учреждении. Здесь больной обязан лечиться. На стене у кабинета врача висят на гвоздиках штук 20 брошюрок с информацией о гепатите, ВИЧ-инфекции, туберкулезе. На наших глазах один из больных как раз принял лекарство, другому медсестра вколола препарат. — Лекарства у нас есть все, — рассказал полковник Зубков, — иВИЧ-инфекцию можно остановить, но препараты такие больные получают пожизненно. Не всегда у больных есть осознание, что надо лечиться, — и с сожалением добавил: — а освободился — опять вино, героин… Есть в колонии психологи, с каждым осужденным больным они занимаются индивидуально, чтобы те не падали духом. Есть среди них и такие, кто махнул на свою судьбу. Туберкулез лечится около двух лет. После лечения здесь человек уходит в ту же колонию, откуда пришел, досиживать срок. Срок закончился, заканчивается и лечение. Бывает, что освободившийся возвращается на волю и недолеченым. Задерживать здесь его на период лечения нельзя. В таком случае в канцелярии на него оформляют документы, и он обязан прийти в тубдиспансер по месту жительства. Дальше за ним начинается контроль гражданского здравоохранения. Чего греха таить: немало среди освободившихся таких, кто сразу начинает вести прежний образ жизни — алкоголь, наркотики — и о продолжении лечения забывают. Но в этой колонии созданы все условия для лечения осужденных, больных туберкулезом, благодаря чему за последние 5 лет заболеваемость удалось снизить в 2 раза. ЛИУ‑3 оснащено современным цифровым флюографом, установлен и новый цифровой рентгенаппарат, что позволяет улучшить качество диагностического обследования. Снимок легких больного туберкулезом сразу же поступает на монитор компьютера врача. Можно быстро определить методику лечения. В ЛИУ‑3 — современная бактериологическая лаборатория, возглавляет которую Юрий Поляков, врач-бактериолог, кандидат медицинских наук. — Занимаемся лабораторной диагностикой туберкулеза, — рассказал он, — пытаемся обнаружить в мокроте больных туберкулез и изучить его свойства. Все исследования проходят на высоком уровне. Из бактериологической лаборатории прошли в один из отрядов. Майор внутренней службы Александр Масленников, начальник отряда, четко доложил: — Личный состав отряда — 83 человека.Много рецидивистов. Есть и совершившие особо тяжкие преступления. Часть осужденных отдыхают, порядка 15 человек, а большая часть — на рабочих местах. Работают в банно-прачечном комбинате, в ремонтно-механическом цехе, в мебельном, деревообрабатывающем, в автосервисе. Работой заняты абсолютно все.Злостные нарушители установленного порядка отбывают наказание в штрафном изоляторе и помещении камерного типа, чтобы они на других отрицательно не влияли. Несколько человек отдыхающих осужденныхв это время смотрели телевизор. Здесь он в каждом отряде. На стене- наглядная агитация. Читаю: «Кружок общественного питания и торговли, кружок спортивно-массовой работы». — Здесь не на воле: осужденный руки в брюки и пошел в магазин. Те, кто занимается кружковой работой, имеют поощрения, — прокомментировал начальник отряда. Посмотрел ассортимент ларька в колонии: консервы ‑скумбрия, сардины, шпроты, килька в томате. Тушенка — свиная, говяжья. Горошек зеленый, чай, вафли, торт, конфеты, молоко, сливки сухие. Всего — 35 наименований продуктов. На стене актового зала колонии висит лозунг, подписанный Петром Первым: «Тюрьма есть ремесло окаянное, а для скорбного дела сего потребны люди твердые, добрые и веселые». Судя по коротким беседам с персоналом колонии, а, кстати, с заключенными здесь работают более 400 человек, люди здесь подобрались, как и требовал Петр Первый, действительно и твердые, и добрые, и веселые. Свои обязанности все они, в том числе и медики, выполняют четко и добросовестно. А вот как будут вести себя на воле и лечиться дальше их подопечные — это уже вне зоны их ответственности, и, соответственно, другая тема. По теме:Окна из колонии в центре Нижнего Тройка Осужденный из богородской колонии стал иконописцем
