В крепком кармане денежки целее
Сухов из той старой гвардии руководителей аграрного производства, которые в самые неосмысленные времена реформации 90‑х годов сумели не только удержать свои сельхозпредприятия от развала, но и значительно их укрепить. Двадцать лет назад, в 1989 году, Сергею Алексеевичу на посту председателя колхоза «Красный маяк» Городецкого района довелось сменить не кого-нибудь, а самого Ивана Порфирьевича Железова, легендарного колхозного вожака, Героя Социалистического Труда, фронтовика, создавшего из своего коллективного хозяйства настоящий прообраз деревни будущего. Для тех, кто постарше, это имя говорит о многом, а для новых поколений это короткое напоминание пусть послужит добрым примером памяти о том, какие выдающиеся организаторы и талантливые руководители создавали славу нижегородского крестьянства. Сухову нелегко было решиться на такой шаг, хотя до этого он уже прошел суровую школу руководства другим хозяйством района и поработал начальником райсельхозуправления. Были и другие кандидатуры на смену Железову, но выбор пал именно на него. И не только в Городецком районе были озабочены проблемой надежной преемственности, но и в руководстве области. Слишком велик был авторитет Железова, чтоб ошибиться в выборе. Тем более, что тогда, двадцать лет назад, и в обществе, и особенно в экономике уже намечались тревожные и неясные посылы к необходимым, но пока неведомым преобразованиям. Никто еще не предполагал, как круто все повернется, что придется пережить стране и как аукнутся тому же селу эти разрушительные годы. И вот прошло два десятилетия. Опустошающие ветры предательских реформ не обошли и «Красный маяк», а для самого Сухова эти годы стали настоящим испытанием на прочность. И он эти испытания выдержал. Мало того, сумел правдами и неправдами извлечь выгоду из тех малых достоинств свободного рынка и новых реалий в свою пользу. И нынешний «Красный маяк» светит отнюдь не отраженным светом былой славы, а по-прежнему излучает яркое тепло спокойной, размеренной, с неизменным поступательным движением вперед трудовой жизни. ТАК уж получилось, что в «Красный маяк» я давно не наведывался. Ну так попутно заглядывал к Сухову по случаю парой слов переброситься. На разных там совещаниях встречались. Даже как-то стыдно было перед старым другом. Сам себя успокаивал тем, что, мол, в свое время, когда писал книгу «Свет «Красного маяка», так надоел Сухову, что он от тогдашних моих звонков и бесчисленных наездов, наверное, вздрагивал. И вот недавно звоню: «Как, Сергей Алексеевич, живешь-выживаешь?» «Нормально, отвечает, живу. Приезжай — увидишь. Поговорим». Ну и не откладывая в долгий ящик… Серково (центральная усадьба колхоза) все так же, как прежде, радует чистотой, ухоженностью, цветниками, опрятными коттеджами и многоэтажками. В кабинете Сухова на прежнем почетном месте так же красуются — целый ряд — знамена былой славы самых высших достоинств. И рядом — современный штандарт губернатора, неизменно почти из года в год получаемый сельхозпредприятием. На стене — портрет Ивана Порфирьевича при всех боевых и трудовых регалиях. Для Сухова — как икона. А на центральной площади, кстати, бюст Героя, который открывали, как прекрасно помню, в 1999 году к 70-летнему юбилею прославленного колхоза. Сухов все так же жив в общении, под любую тему разговора с присущим ему чувством юмора обязательно ввернет анекдот или житейскую байку. Хотя годы и тяготы, конечно же, не могли не отложить коварный отпечаток. И что самое удивительное, он ни на что не сетовал, ничем особо не возмущался, хотя, как и любой другой руководитель, имел на это право. Ну, скажем, тем же пресловутым диспаритетом цен, сложностью реализации выращенной продукции, да и множеством других несуразностей в аграрной политике современности. Сухов же как-то ушел от всех этих «слезниц»: мол, что толку-то плакаться. Деньги целее считать в собственном кармане, а не надеяться на кого-то да уповать понапрасну. Правда, все-таки не удержался и в русле разговора сделал пару замечаний: — Вот представь, Александр Иванович, такую ситуацию. Кстати, я об этом в какой-то газете прочитал, хотя и сам не раз ее, эту парадоксальную ситуацию, представлял. Приезжает в хозяйство оптовый покупатель и диктует: берем ваше зерно (картошку, молоко) по такой-то цене. И мало что руководителю удается выторговать. А теперь нарисуй противоположную картину. Заявляется на химический завод, для примера, представитель сельхозпредприятия и говорит: мы ваши минеральные удобрения купим только по такой-то цене. Не выше. И что из этого получится? Односторонний получается диктат. Так что рассуждать «за жизнь» — только время терять. Я вот тебе другое скажу, чтобы было ясно, какие тревожные изменения в жизни произошли. Двадцать лет назад в нашей средней школе первого сентября за парты село более 300 учеников. Ныне учебный год начали в три раза меньше школьников… А к нынешней рыночной экономике мы как-то все-таки приспосабливаемся. Только ушами не хлопай. Признаться, последнее откровение Сухова меня несколько заинтриговало. То, что он-то «ушами не хлопает», понятно. Его огромный опыт, умение считать каждую копейку в собственном (а не в чужом) кармане, чисто крестьянская прижимистость позволяют «Красному маяку» не тускнеть ни при каких обстоятельствах. Тот же рынок таких, как Сухов, многому научил. Кое о каких хитростях он мне на правах дружеской доверительности поведал, добавив, естественно, что, мол, сам понимаешь, это не для печати. Но все, как говорится, на законных основаниях. Просто надо знать наши противоречивые законодательные акты и применять их в свою пользу. Далее комментировать ситуацию нет нужды. ПОТОМ наш просвещенный разговор пошел о материях, на первый взгляд, вроде бы скучных, но без них невозможно было понять, как же хозяйствуют в «Красном маяке», к материалу о котором автор поставил смелую рубрику: «Если с умом». Сергей Алексеевич пригласил главного экономиста Нину Николаевну Вагину, специалиста грамотного и въедливого, по оценке самого Сухова, первого его помощника и советника во всех расчетах и прогнозах, во всех хитросплетениях финансовых операций. В качестве неожиданного отступления отмечу такую деталь. Нина Николаевна — сноха Михаила Григорьевича Вагина, то есть замужем за его, Вагина, сыном — Александром Михайловичем. И дело совсем не в родственных связях Нины Николаевны, а в том, что хочу лишний раз напомнить для молодых, которые, скорее всего, и слыхом не слыхивали, кто такой Михаил Григорьевич Вагин. А это еще один легендарный не менее Железова колхозный вожак, председатель колхоза имени Ленина Ковернинского района. И тоже Герой Соцтруда и тоже выстроивший свой именитый колхоз с нуля до экономических и социальных высот. Кстати, он из последней когорты социалистических Героев, Золотую Звезду получивший из рук незабвенного М. С. Горбачева. Что отнюдь не умаляет высокого достоинства награды Вагина. И пусть это несколько нелогическое отступление будет данью памяти этого выдающегося человека. Однако вернемся к прерванным нашим размышлениям. При всех сложностях 90‑х годов Сухову еще повезло. Вся многоплановая производственная, социальная, технологическая инфраструктура была к началу работы его председателем отстроена и долгое время для развития больших вложений не требовала. Была по тем временам совершенна. Техническая вооруженность тоже. И только пять-семь лет назад потребовала крупнозатратного обновления. И в «Красном маяке» к этому были готовы. На этом рубеже появилась неограниченная возможность приобретать самую современную энергосберегающую технику. Правда, в основном импортную и дорогую. Но выбора не было. В связи с чем Сухов рассказал одну историю, так или иначе связанную с разрушением отечественного сельхозмашиностроения. Знакомый военпред одного из оборонных заводов, который в порядке конверсии изготавливал узлы и агрегаты и для сельхозмашин, с горечью говорил Сухову: «Eсли бы завод делал эти детали для ваших тракторов и комбайнов из того же металла, что и для танков, и с тем же качеством, то вашим машинам износу бы не было». Ну а уж коли так, то как раз решили приобрести в первую очередь немецкий зерноуборочный комбайн фирмы «Клаас». Что и говорить, машина хороша. Сложна в эксплуатации, но Сухов был уверен в мастерстве своих механизаторов. Доверили агрегат Андрею Владимировичу Колесникову, и тот освоил его в первый же сезон жатвы. И заменил «немец» три старых отечественных комбайна. Как ни патриотично это констатировать. В прошлогоднюю уборку, например, Колесников убрал практически половину всех зерновых из 1150гектаров общих площадей. И при урожайности 41,7 центнера с гектара намолотил 2100 тонн. Два же отечественных комбайна, принимавших участие в жатве, выдали 2400 тонн при общей валовке 4500 тонн. Но это, так сказать, производственная сторона дела. А финансовая заключалась в том, что, блюдя расчетливость, решили воспользоваться кредитом. Как-никак «Клаас» тогда стоил пять миллионов рублей, ныне, пожалуй, и дороже. А тут — рассрочка, да и процентные ставки щадящие. Сам комбайн за годы эксплуатации себя уже окупил, а собственные денежки в кармане оказались целее. А ДАЛЕЕ пришло время кардинально обновить комплекс машин по возделыванию картофеля. Ведь хозяйство по этой культуре — элитно-семеноводческое. И площади большие — в нынешнем году увеличены до 200 гектаров. В прошлом году, и опять же оформив кредит сразу на 10 миллионов, приобрели два, и снова немецких, комплекса. А это и картофелесажалки, и гребнеобразователи, и опрыскиватели, и даже ботвоудалители. Ну и сами, конечно, картофелеуборочные комбайны. Одним словом, полный новейший комплекс для возделывания картофеля по голландской технологии. Теперь еще одно отступление, о котором стоит чуть поподробнее. Эта самая технология в нашей области начала осваиваться давно, да не у всех все получалось, потому что как раз и не было полного набора машин. А тут — целый комплекс. Хотя и не так уж она, эта «голландка», сложна. Мы ведь как картошку привыкли сажать? Заглубили семенные клубни на 15 — 20 сантиметров, и томитесь там, в почвенной плотности, родимые. А весь фокус в том, чтоб дать клубням свободно развиваться в рыхлом слое. Для этого весной в хорошо разделанную землю семена сажают всего на глубину 5 — 7 сантиметров, а уже потом над рядком формируют высокие гребни. И доступ воздуха к клубням, и в дождливое лето лишняя влага с гребней скатывается. Мы посмотрели, как идет уборка картофеля. Эти немецкие комбайны прицепные, однорядные, но за счет скорости их производительность даже выше, чем, скажем, у двухрядных. На комплексах работают опытные механизаторы Алексей Сергеевич Конев и Александр Александрович Сергеев. Работают споро и чисто. Если посмотреть с торца поля, то рядки уходят вдаль ровные, словно по струнке проведенные. А это облегчает работу агрегатов. Сухов добавляет, что только за счет освоения вот этих универсальных комплексов урожай клубней в 2008 году сразу вырос на 130 центнеров с гектара и составил 352 центнера. Ныне урожай идет еще выше. Да и лето, продолжал он, в этом году — «благодать божья». А еще урожайность обусловлена современными высокоурожайными сортами. В хозяйстве возделывается и старый испытанный сорт «Невский», и новые — «Удача», «Аспия», отличающиеся особыми вкусовыми качествами. Приобретены еще и сорта «Рябинушка», и «Скарп» ленинградской селекции. Первая декада сентября выстояла для уборки картофеля просто идеальная. Клубни чистые, сухие. Но и далее при перепадающих дождях темпы работ не снижаются. Почвы здесь песчаные, легкие, а мастерства механизаторам не занимать. В поле выезжают с семи утра и, если позволяет погода, до темноты. А еще такая тонкость: если работа продолжается и после 17 часов, то оплата идет двойная. Но площади большие, так что при всех стараниях с уборкой уйдут и в октябрь. В прошлом году валовка составила 6864 тонны, ныне, полагают, будет значительно больше. Поскольку и урожайность идет под 400 центнеров с гектара. Не беспокоятся в хозяйстве и о сохранности картофеля. Здесь прекрасно оборудованные сортировальные комплексы и надежные картофелехранилища с идеальной системой поддержания режимов влажности и температуры за весь срок хранения. Даже к весне — никаких отходов клубней по причине порчи. И далее. В настоящее время для сельхозпредприятий проблема реализации выращенной продукции в большей степени — зерна, в меньшей — картофеля. В «Красном маяке» давно и умело решили эти сложности. С оптовыми покупателями заключены долгосрочные контракты. Городецкая картошечка идет и в Москву, и в Питер, и в Ростов, и в Краснодар. Мы сами видели, как на складах рабочие закупочных фирм сами затаривают продовольственные клубни в сетки и своим же транспортом увозят продукцию. Расчет сразу же. Большую часть картофеля оптовики забирают с осени, остальное по графику в течение всей зимы и весны. А реализация элитных семян идет, естественно, только весной. И, НАКОНЕЦ, снова о собственном кармане, в котором денежки целее. Сухов замечает: мол, нам легче, у нас многопрофильное хозяйство. И зерно, и картошка, и молоко, и мясо. В южных же районах основа — зерно, а ныне с его реализацией проблема. В том числе и из-за низких закупочных цен. А нас выручает картошка. Нина Николаевна Вагина представляет экономический расклад по финансовой линии. В прошлом году доход от реализации продукции составил 85 миллионов рублей, а чистый доход до налогообложения — 24,8 миллиона. Рентабельность производства 38 процентов. Из них картофель в колхозную кассу принес 28 миллионов, в том числе чистой прибыли — 15 миллионов. Значит, рентабельность — 117 процентов. То есть каждый вложенный рубль в возделывание этой культуры не только сам окупился, но и принес 1 руб. 17 копеек прибыли. Ни зерно, ни молоко, ни мясо до такого уровня эффективности не дотягивают. Не менее любопытна и такая деталь. Из тех 85 миллионов общей выручки 33,6 млн составил фонд заработной платы. Труд оценивается очень высоко. Есть и другие доплаты. Остальные 52 миллиона из общего рачительного кармана пошли на развитие производства. И никакого бесцельного проедания. К тому же хозяйство выполняет все условия начисления федеральных и областных дотаций. Для сравнения: за год их получено в два раза больше, чем все налоговые изъятия и платежи. А в наших финансовых рассуждениях еще многое осталось, как говорится, за кадром. Потому-то смело можно утверждать: в «Красном маяке» хозяйствуют с умом. Какой бы за окном ни властвовал общественный строй, какой бы ни свирепствовал дикий рынок. Конечно, если бы еще государственная аграрная политика для спасения всего российского села повернулась к крестьянину лицом… Но это уже другая песня.
