В поисках выхода
И Ангел взял камень… и поверг в море, говоря: с таким стремлением повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его… ибо… волшебством твоим введены в заблуждение все народы. Отк. 18, 21 – 23. В этот раз капитаны бизнеса и мировые лидеры собирались на Давосский форум в некоторой растерянности. Она ощущалась почти физически, она была заметна даже тем, кто не принимал непосредственного участия в работе форума. Внешне все старались держаться бодро и демонстрировать оптимизм. Но сквозь все гламурные и бравурные заявления порой прорывалось отчаяние. Наверное, точнее всего истинное отношение и положение дел передал Анатолий Чубайс, давний участник Давосских форумов. В одном приватном интервью он признался, что даже «серьезные, глубокие, умные люди, которые видят на десять порядков больше обычных, говорят: «Мы не понимаем, что происходит. Такого еще никогда не было в истории человечества». Такое признание дорогого стоит. И из уст Чубайса, и из уст тех самых людей, кого он цитировал — а это все сплошь, как и он, постоянные участники и гости Давоса, — это признание является фактически распиской в профнепригодности. По большому счету, именно участники Давосского форума последние тридцать лет задавали вектор развития мировой экономики, и они же руководили мировым хозяйством, уверенно ведя его к процветанию и благополучию. Но к процветанию они его не привели. И к благополучию тоже. Хотя как ведь сказать… Да, все последние годы и даже десятилетия мировая экономика непрерывно росла. Иногда были локальные кризисы, порой даже весьма болезненные, вроде развала российской экономики в 90‑е годы. Но эти провалы мировая экономика компенсировала за счет роста в других регионах мира. Да, порой случались повсеместные заминки, распространявшиеся на всю мировую экономику, как в 98-ом году. Но эти спады были неглубоки и недолговременны, и очень быстро преодолевались совместными усилиями, либо даже усилиями одних США. В общем, мировой ВВП рос. Уровень жизни тоже. Потребительский раж захватывал все новые и новые страны и народы. Люди готовы были купить всё, что появлялось на рынке. Что, в свою очередь, обеспечивало непрерывный рост и модернизацию промышленного производства. Ведь чтобы продать товар, который все захотят купить, его нужно сначала произвести, разрекламировать и даже дать денег на его покупку, если у покупателя их случайно не хватает. Все эти сферы требуют работников, и трудовая занятость в последние годы была необычайно высокой. Люди работали, получали за работу деньги, покупали на них товары и услуги, стимулируя тем самым появление всё новых рабочих мест и рост производства. Казалось, этому не будет конца. Главным движущим мотором современной экономики стал потребительский спрос — проще говоря, алчность. Ну, а поскольку, алчность, как известно, границ не имеет, казалось, что и потребительский спрос также неограничен. И, соответственно, границ не имеет и рост мировой экономики. Но оказалось, что границы эти все-таки есть. Как с разбега, наткнувшись на прозрачную стену, мировая экономика в лице своих лидеров и активных агентов растерянно шарит руками по невидимому стеклу, пытаясь понять, что же это за препятствие, остановившее неудержимый бег к процветанию и благополучию и как его обойти. Именно такое впечатление осталось от прошедшего на прошлой неделе Давосского форума. Самое печальное, что, несмотря на искреннее, хоть и горькое, признание экономических гуру в собственной неспособности понять природу и последствия нынешнего кризиса (см. цитировавшееся выше признание Чубайса), с ним (кризисом) все же пытаются бороться, но, увы — самыми стандартными, а потому неверными методами. Ведь сказали же умные люди, признали, наконец, что нынешний кризис не похож ни на один случавшийся ранее, что он не имеет аналогов в истории. Но резвые бюрократы — политики и финансисты всех мастей — уверенно предлагают самые различные меры и мероприятия по выходу из кризиса, и даже имеют смелость заявлять, что меры эти необходимы и полезны. Беда в том, что меры эти предпринимались для выхода из предыдущих кризисов, которые только потому, что они предыдущие, уже не похожи на нынешний. Стало быть, и меры эти будут не действенными. Это все равно, что лечить детскую простуду микстурой, а потом ею же пытаться вылечить грипп взрослого человека. Внешние симптомы вроде бы похожи, но причина и характер болезней ведь донельзя различны. Так и тут. Незамысловатая логика подсказывает, что если все последние десятилетия главным двигателем мировой экономики являлся потребительский спрос, а теперь она вдруг остановилась, значит, причина именно в падении спроса. И если его вновь простимулировать и запустить, можно будет запустить и всю экономику. Но как? Одно дело говорить о стимулировании спроса, другое дело его реально стимулировать. О стимулировании спроса говорят везде, причем с до смешного схожими интонациями — и в Вашингтоне, и в Париже, и в Москве, и в Пекине. Говорят: надо дать людям денег, чтобы они стали покупать товары. Но денег не дают. Или дают, но не все, и не тем, кому надо. Или дают всем, но толку от этого все равно нет. Деньги теряют свою стоимость раньше, чем на них успевают что-либо купить. Естественно, ведь чтобы дать денег, их надо откуда-то взять. Кто-то берет из запасников, кто-то прямо с печатного станка, но общая масса денег в мире в результате стремительно возрастает, и уже не совпадает с реальной стоимостью товаров и услуг. Отсюда инфляция, причем глобальная, и прочие сопутствующие неприятности. Раньше, когда пытались стимулировать спрос, и тем самым выводить экономику в рост, это срабатывало. По крайней мере, на Западе, и уж точно в США. Почему? Потому что американцы умело использовали главное преимущество доллара, как мировой валюты. Они могли покупать на него дешевую рабочую силу (в Китае и Индии) и дешевые ресурсы (в России и на Ближнем Востоке). Но в последние годы и то, и другое дорожало, и заработанных денег американцам уже не хватало для покрытия всех издержек. Поэтому доллары стали не зарабатывать, а просто печатать. В результате произошло то, что произошло — наличных долларов в мире сейчас в сорок раз больше, чем весь мировой ВВП. Вроде бы, американцы могли сорок раз купить и продать весь мир. Очевидно, что это нелепость; правда в том, что доллар сейчас покупается и продается в сорок раз больше своей реальной стоимости. И это лишь по самым скромным оценкам. Но главная проблема все же не в этом. В конце концов, если бы все дело было только в финансах, можно было бы девальвировать доллар и, с некоторым скрипом и издержками, все же снять эту проблему. Доллар все равно придется девальвировать, но проблему это не снимет, а лишь поставит новые, еще более тяжелые и неразрешимые. Как, в условиях стремительно обесценивающегося доллара, а вслед за ним и всех остальных мировых валют (тоже, кстати, парадокс, до сих пор нерешенный), стимулировать потребительский спрос? Грош цена деньгам, на которые все равно ничего нельзя будет купить. В конце концов, сообразят, что стимулировать надо не спрос, а производство. Но как? И чем? Чтобы экономика начала что-то производить, а уж тем более производить что-то новое, ей нужны ресурсы (в том числе и финансовые) и спрос, дабы произведенный товар кто-то купил. Но сейчас проблема и с тем, и с другим. Ресурсы дорожают, деньги дешевеют, спрос падает, а современная концепция прав человека не позволяет заставлять людей работать насильно. Догадайтесь, какая из этих проблем решается быстрее всего?
