В ритме вечной весны
(Окончание. Начало в № 45 «НП») Середина апреля в Париже — это буйство сирени, гиацинтов, тюльпанов, цветение яблонь. Это изумруд свежей зелени, особенно радующей русский глаз, стосковавшийся по ней за нашу долгую зиму. Древняя Лютеция поначалу кажется каменным лабиринтом — узенькие улочки, стиснутые заданиями порой самой неправильной формы, все замощено. Но почему-то такое преобладание неживой материи вовсе не рождает ощущения скованности и мрачности. Наверное, оттого что за любым углом чудесным образом может возникнуть оазис с любовно рассаженными цветами, каким-нибудь фонтанчиком и скульптурой. Поднимешь глаза, и за причудливыми решетками крошечных балкончиков, на террасах парижских крыш — снова обласкают взор растения. Поражает это искусство парижан при экономии пространства столь изобретательно, элегантно его использовать, так мило украшать. Миниатюрность кафе, заселивших без того узкие тротуары, пестрота сувенирных и продуктовых лавок, щедро выносящих сюда же свой товар, — все это часть затейливой географии Парижа, его неповторимой городской живописности. Он не производит впечатления чистюли, но его любят, прихорашивают, убирают. Подмеченные несовершенства искупаются еще и сюрпризами, которыми полон Париж. Только здесь вот так — за поворотом ничего не обещавшей простой улицы ошарашенно сталкиваешься со скульптурой Вольтера, насмешливо на тебя взирающего из-под сливового дерева неземной красоты. Или видишь в прогале домов старинный храм, дивный особняк, великолепный памятник. Что уж говорить об избитых туристических маршрутах. Елисейские поля, Триумфальная арка, Дом инвалидов, королевский Лувр, Нотр Дам де Пари, Эйфелева башня…Впечатления от помпезного имперского величия, от циклопической красоты этих сооружений приведут в ошалелое состояние даже бывалых экскурсантов. Концентрация достопримечательностей на единицу городской территории невероятная. Мир Парижа — причудливая смесь парадности дворцов и простонародности улочек, архитектурные ритмы прихотливо перемешаны, но составляют унисон. Город звучит, вибрирует в своем ритме — ритме вечной весны. Базилика Сакре- Кер — прекрасное белое сердце Монмартра, вознесенное на ладонь знаменитого холма. Запыхавшись, мы одолеваем его бесчисленные ступени, пренебрегая услугами фуникулера. Хочется отдаться ритму восхождения, созвучию шагов и сердечного стука. Читала, что здесь один из самых больших колоколов мира по имени «Савояр». Но этим апрельским вечером он молчит. Вместо его торжественного гласа слышен звук тамтама и характерный ритм рэпа. Темнокожий солист в окружении фанатов что-то поет речитативом. У подножия католической базилики таинство современного шаманства. Это тоже — Париж. Теперь и необыкновенно пестрый этнически город. С улыбчивой индианкой-продавщицей в маленькой кондитерской, с удивительным для европейской территории обилием африканцев. Он не паинька, Париж. Воскресным утром наблюдаем забег поклонников здорового образа жизни — 40 тысяч горожан участвуют в марафоне на 35-километровой дистанции по набережной Сены. А рядом, под великолепными мостами, выползают из спальных мешков бомжи, эти же жалкие фигуры заселили и без того непрезентабельное парижское метро. Комментировать увиденное на Пляс Пигаль с ее сексодромами и свое впечатление от целующихся на улице лесбиянок не берусь. Да, Париж не идеален, никогда не назвала бы его райским уголком. Но с веселой карусели этого прекрасного Вавилона почему-то не спешишь спрыгнуть… Здесь русский духПобывать в столице Франции и не заглянуть в магазин духов? Пройти мимо немыслимо! Тем более что у знаменитой фирмы «Фрагонар» в Париже три музея парфюмерии. Бесплатный вход, экскурсия на русском, и вот мы погружаемся в удивительный мир ароматов. Неуклюжие перегонные аппараты, приспособления для дистилляции, анфлоранжа, изысканные флаконы, элегантные этикетки…И грубая смерть миллионов цветов с полей Граса ради капель душистого соблазна.Французская парфюмерия гораздо больше, чем индустрия запахов. Это — увлекательная история, завораживающая философия, мистическая культура. Как тут не вспомнить «Парфюмера» Зюскинда. Говорят, именно у «Фрагонара» изучал этот литератор тайны рождения духов. В их царстве уже не кажется столь фантастичным допущение романиста, будто с помощью ароматических эссенций можно покорить весь мир. Мы узнали, что лабораторный стенд парфюмера называется «орган». И так же, как этот мощный музыкальный инструмент, имеет сотни «голосов», до поры притихших в пузырьках с эссенциями. Не зря знатоки говорят о действии духов: первая нота, нота сердца. Кстати, в этой ароматной симфонии есть и русская мелодия. Фирма «Фрагонар», получающая эссенции для создания своих композиций из разных уголков мира, традиционно пользуется ароматным импортом из нашей страны. Цветы российских лесов, лугов, полей дарят свою ноту самому модному парижскому парфюму. Скажем, духам «Эмили», парад запахов которого открывает первая нота скромного русского ландыша. Но русский дух ощущается не только у прилавков парфюмерных магазинов. Вот мост имени русского императора Александра III. Проезжаем станцию метро с названием «Севастополь». На карте Парижа видим площадь, посвященную сталинградской битве. И, конечно, нельзя не сказать о тех русских, которые живут в Париже. Порой не одно поколение, храня при этом память о родине, любовь к ней, сберегая свой исконный язык. Наша нижегородская делегация побывала на пасхальном приеме в Центре русского языка и культуры. Его президент И. Г. Демидова-Комо — внучка сподвижника Столыпина. А. А. Кофод, уроженец Дании, немало сделал для преображения России. Ирина Георгиевна тоже служит далекой небезразличной ей стране, распространяя русскую культуру. На вечере, в котором нам довелось принять участие, она представила издание, главным редактором которого является, — «Русскую зарубежную газету». Ее задача — нести правду о России европейцам. А с этим, по отзывам тех, кто собрался у по-русски щедрого пасхального стола, бывают серьезные проблемы даже во Франции.Теперь в Латинском квартале Парижа есть родной для нас адрес — rue de Valence, 11. Здесь последние десятилетия обитает Ассоциация «Русская общественная библиотека имени Тургенева». Кроме Ивана Сергеевича, чье имя она носит, лепту в ее создание внес Герман Лопатин, потомственный дворянин, уроженец Нижнего Новгорода, первый переводчик на русский «Капитала». Два знаменитых человека стояли у истоков книжного собрания, ставшего со временем одной из крупнейших коллекций русских книг за рубежом. Но судьба его оказалась крайне драматичной. Генеральный секретарь Ассоциации Елена Венедиктовна Каплан рассказывает о сложных перипетиях всех 136 лет биографии парижской тургеневской библиотеки. То, что она вопреки всему сохранилась, активно работает — чудо. Но не сверхъестественное, а на которое способны человеческое сердце и недюжинный энтузиазм. Кстати, мэрия Парижа после Второй мировой войны, в которой собрание сильно пострадало, подарила библиотеке маленькое, но в хорошем районе — поближе к Сорбонне, студентам, ученым — помещение, выделяет субсидию на его содержание. Вспомнили и на родине об этом далеком островке русской культуры. С 136-летием поздравил Ассоциацию Президент России. Мэрия Москвы и «тезка» — столичная тургеневская библиотека шлют сюда дары.Мы тоже явились не с пустыми руками. Каждый участник нижегородской делегации преподнес интересную новую книгу. Хотя Елена Венедиктовна и главный библиотекарь Татьяна Львовна Гладкова сетуют на тесноту фондов, такому прибытку они явно рады. Неся за спиною разлукуСреди наших адресов в Париже есть и совсем особенный. Речь о дочери уроженца Семенова, нашего славного земляка и прекрасного русского поэта Бориса Корнилова. Это известное имя привело нас к чете Заборовых. Правда, хозяин, — известный художник Борис Заборов (его работы приобретены Лувром), не смог нам уделить время — срочная работа в мастерской. Ирина Яковлевна приглашает к столу и после понятной неловкости от встречи со столькими незнакомыми людьми завязывается разговор. В основном — об удивительной судьбе этой женщины. В отличие от остальных гостей, я уже имела случай общаться с Ириной Яковлевной, когда она была в Семенове на юбилее Бориса Корнилова. В нашей газете тогда появился ее рассказ о драматичной истории открытия своего происхождения. Только будучи взрослой Ирина Яковлевна Басова узнала, чья она кровинка на самом деле. Что человек, подаривший ей отцовскую любовь, заботу, фамилию и отчество, которое она носит до сих пор, по сути, спас жизнь дочери поэта, расстрелянного как враг народа. Но не буду пересказывать прежнюю публикацию. Сейчас Ирина Яковлевна, тоже нашедшая себя в поэзии, живет заботой о выходе в свет петербургской книги своих стихов. Намерена опубликовать письма матери (второй жены Бориса Корнилова), которая до последнего своего дня отсылала весточки в Семенов — замечательной свекрови Таисии Михайловне. Уже 30 лет Ирина Яковлевна с мужем — парижане. Как это случилась — отдельная история. Наша собеседница отзывается о французах так: закрытые, несмотря на внешнюю приветливость, очень верные люди. Французское общество жестко структурировано, замечает она, делая сравнение с тортом «Наполеон». Слои так четко разделены, что проникнуть из одного в другой или трудно, или невозможно. И. Я. Заборова очень благодарна Франции за то, что здесь творчески расцвел ее супруг, что сама она, несмотря на все сложности, в полной мере почувствовала личную свободу, родилась как поэт. И все же… Не без грусти хозяйка дома замечает, что Заборовы так и не ощутили себя до конца своими в Париже. «Вот так потихоньку идем в небеса, неся за спиною разлуку» — вспоминаю минорные строки из ее сборника «Вечерние стихи». Да, русское во французском — далеко не всегда идиллия. Подтверждение этому мы получили и в газете «Паризьен». Наш гид по редакции одного из самых высоко тиражных ежедневных изданий страны Бруно Фануччи, ведущий репортер международной тематики, в разговоре о кухне местной журналистики упоминает «Франс суар». Этот конкурент «Паризьен» недавно приобретен Александром Пугачевым. Новый владелец сбил цену за номер до 50 сантимов, в то время как разные выпуски «Паризьен» продаются за евро и больше. В редакцию соперника стали переходить некоторые коллеги мсье Фануччи. «Посмотрим, сработает ли это», — осторожно комментирует «пугачевский натиск» на французский газетный рынок наш собеседник. Вообще печатные СМИ Франции сейчас в кризисе, говорили нам здесь многие. Французы все больше времени отдают телевизору и Интернету, люди в возрасте от 25 до 40 — в среднем 14 часов в неделю проводят у светящихся экранов. Лучше держит удар пока региональная пресса. И то благодаря тому, что в провинции Интернет не так распространен и есть старшее поколение со стойкой привычкой вместе с чашкой утреннего кофе иметь на столе ежедневную газету. Очень все схоже с нашими проблемами. Снова думаешь, что современный мир не так уж велик. И сколько ни грезили бы мы о своем особом пути, нельзя не считаться с реальной включенностью в общие процессы. … Русская весна в апреле еще только на пороге своего буйного расцвета. Будто где-то во сне остались зеленые оазисы каменного Парижа. На днях в родной нижегородской булочной я чуть не сказала продавщице «мерси», как уже привыкла за головокружительные парижские дни. Признаться, мне теперь не хватает этих улыбок, приветливо-музыкального «бон жур, мадам», сопровождавших на каждом шагу — в отеле, лавочках, супермаркетах, музеях, автобусах, кассах туристического пароходика. «Бон жур, Париж!» Пусть будет добрым каждый день в твоем удивительном мире-вселенной. Похоже, мы с тобой поладили.
