Великая милость

В феврале нынешнего года исполнилось 150 лет после отмены крепостного права в России императором Александром II. Мой прадед Терентий Евграфович Мигунов был свидетелем этого события в Нижнем Новгороде, о чем остались его воспоминания. Рукопись прадеда «Автобиография» хранится в Литературном музее А. М. Горького. Терентий Евграфович Мигунов родился 3 апреля 1838 года в селе Владимирском Семеновского уезда Нижегородской губернии, расположенном вблизи озера Светлояр. Терентий был старшим сыном в бедной крестьянской семье и считался дворовым крестьянином помещика князя Александра Александровича Сибирского. Всю жизнь прадед работал землемером, а впоследствии стал меценатом. Т. Е. Мигунов был женат на Елизавете Митрофановой, родной сестре Ольги Александровны – первой жены Якова Каширина, который был его большим другом. Впервые Терентий услышал об отмене крепостного права от своего хозяина князя Сибирского. Он вспоминает в «Автобиографии»: «Князь вышел из кареты за десять сажен, не доезжая до крестьян, стоящих на коленях, и сказал: «Здравствуйте, мужички! Я привез вам радостную весть: царь хочет освободить вас от крепостного права, и советую вам не употреблять во зло его великую милость». 19 февраля 1861 года это событие свершилось. В Нижнем Новгороде об освобождении крестьян от крепостной зависимости было объявлено 12 марта. Одновременно о высочайшем манифесте узнали и в губернии. «Чиновники были разосланы по уездам, – написал Т. Е. Мигунов, – и читали манифест на площадях». А предварительно этот манифест читали священники в церквях. Удар колокола сообщил о наступлении великой торжественной минуты. Масса народа пришла на Благовещенскую площади (ныне площадь Минина и Пожарского) к собору. Послушать важную речь, казалось, собрался весь Нижний Новгород. Терентий с трудом протиснулся в храм и набожно снял шапку. Молебен закончился, и священник зачитал манифест. Прихожане собора радовались и благословляли императора-освободителя всея Руси Александра II. Терентий вышел на улицу, прошелся по площади, ощущая в душе что-то новое и непонятное. Вокруг взлетали шапки в небо, обнимались люди, а Терентий пока еще не понимал, что же ему делать с этой свободой, ведь 23 года своей жизни он был крепостным. Терпел много унижений и оскорблений от князя Сибирского, но в то же время его послушный нрав, терпеливый характер и незаурядный ум не остались незамеченными хозяином. Князь по достоинству оценил присущие Терентию качества и в возрасте 15 лет отправил его учиться в земледельческую школу в Москву. Молодой человек на всю жизнь запомнил фамилии своих учителей. Президентом школы был князь Гагарин, вице-президентом – князь Львов, директором – Николай Иванович Анненков. Поразителен набор изучаемых там дисциплин: чистописание, латинское чтение, рисование, география, черчение, землемерье, немецкий язык, сельское хозяйство (зоология и ботаника), геометрия, физика, химия, бухгалтерский учет, высшая геодезия, архитектура, пение. Рассказывая о школьном быте, Терентий пишет, что в классе был специальный надзиратель, что строго наказывали за курение, кражу и водку. При этом он оправдывает строгие порядки в школе: «Строгость и наказания закаляли ученика, укреплялись его сила и воля характера, самостоятельность, самосознание и суровость для предстоящей житейской мудрости». К сожалению, московскую земледельческую школу Терентий так и не закончил – «науки ему пришлось оставить за невзнос платы». Тем не менее, в семье и в родном селе считалось, что повезло ему несказанно. Вернувшись во Владимирское к князю Сибирскому, Терентий Мигунов был назначен смотрителем за княжеским домом, получал от хозяина в месяц содержание в 5 рублей, 2 пуда ржаной муки, пуд говядины, а из огорода ему разрешалось брать все, что и сколько потребуется. Жил молодой человек при родителях, но пользовался квартирой и содержанием во время пребывания князя во Владимирском. В зимнее же время он вместе со священником учил сельских ребятишек арифметике и грамматике. Терентий и в дальнейшем оставался землемером у князя, работая в разных его имениях, находящихся в различных уездах. Хочется рассказать и о друзьях прадеда: Якове Каширине и Карле Гейнце. Как же Терентий Евграфович сблизился с семьей Кашириных? Вот что он сам написал по этому поводу: «С Яковым Кашириным мы сделались друзьями, когда я был холост, через дядю моего Григория Демидовича Левина, который был в работниках у отца Каширина». Яков неоднократно приезжал в село Владимирское на Светлояр. Женой его тогда была Ольга Александровна Щурова. А мой прадед впоследствии женился на ее сестре, Елизавете Александровне Митрофановой (Щуровой). После смерти первой жены жизнь Якова Каширина круто изменилась. Как пишет Терентий Мигунов: «Смерть Ольги глубоко потрясла, можно сказать, изуродовала всю оставшуюся жизнь Якова Васильевича. Он начал заливать свою неисправимую кручину вином и развратом, низко пал, расстроил свое хозяйство и красильное заведение. Скончался Яков в 1903 году на 65 году. 22 мая я провожал Якова Каширина до Петропавловского кладбища». В числе близких друзей Терентия Евграфовича был также Карл Давидович Гейнце. С ним Мигунов познакомился тоже во Владимирском: «Он прибыл в село после окончания технологического института в Петербурге, куда был послан на учебу князем Сибирским». Впоследствии Гейнце владел аптекой на Рождественской улице, был компаньоном Товарищества городской телефонной сети в Нижнем Новгороде. «Благодаря Гейнце, – пишет Терентий, – князь Сибирский взглянул на меня как на неглупого мальчика с задатками на научные знания и развитие». Сам Гейнце в 1859 году начинал провизором в аптеке. А в 1894 году в газете «Волгарь» Терентий увидел некролог по случаю его кончины. Похоронили Карла Гейнце на Лютеранском кладбище. Примечательно, чтоКарл Давидович оставил духовное завещание и деньги, причем довольно большие суммы, своим сослуживцам. Так провизор Гороват получил по завещанию две тысячи рублей, другие служащие – по тысяче, что сделало их обеспеченными людьми на долгие годы. Все девушки-телефонистки получили по сто рублей. Вот такими были эти люди, которые думали не только о себе, но и о своих близких, друзьях и коллегах. По бесценным воспоминаниям моего прадеда мы сегодня можем представить ту далекую эпоху и наших земляков.