Верните Лешеньку!
Вскоре после выхода статьи «Требуется медленная помощь» мне позвонила моя старая знакомая. — Хочу через тебя редакцию за поддержку и внимание к нашим ребятам поблагодарить, — сказала она и… разревелась. Я, конечно, слышала, что муж у Маши бывший «афганец» и что в семье у них нелады, но что дела так плохи, и подумать не могла. Поняла, что ей просто необходимо выговориться и договорилась о встрече. Исповедь Маши тронула меня до глубины души. С ее согласия я решила рассказать вам, уважаемые читатели, эту печальную историю любви. Рассказать словами самой Маши. — Мой бывший муж, Алексей Смирнов, — участник боевых действий в Северной Осетии в 1992‑м. На его счету 52 боевых похода. Тогда не в один дом беда пришла, ребят наших немало погибло. Но сегодня об этом никто не вспоминает. И вы у него, пожалуйста, ничего не спрашивайте: ему плохо будет. О прошлом в этом доме говорить не любят, хотя с тех пор уже 14 лет прошло, — так начала Маша свой рассказ. Я знала, что до армии они с Лешкой около года встречались. Это было их самое счастливое время. И Лешку прежнего — шутника и весельчака до сих пор помню. Он тогда абсолютно всем нравился. В школе был заводной, а его команда КВН считалась лучшей. Учился хорошо, да еще и любимой своей успевал помогать. — Однажды он мне признался, что хочет в театральное поступать, — вспоминала Маша. — И стали мы вместе готовиться: басни и стихи разучивали, а еще каждый вечер смеялись до упаду. Как-то втроем сцену про турецкую войну ставили. По сюжету главный герой, которого Леша играл, в конце пьесы сходит с ума и начинает судорожно кричать и бегать по сцене. А после репетиции Лешка меня вроде в шутку спросил: — Маш, а ты бы меня продолжала любить, если бы я на самом деле таким стал? — Да, — сказала я не раздумывая. А он в ответ: Врешь ты все — сразу бы другого нашла. Вот я тебя точно всегда буду любить, несмотря ни на что. К тому времени они с отцом достраивали дом, в который мы после свадьбы собирались переехать. И отец Лешкин все время надо мной подшучивал: «Вот, Маша, родишь мне внучонка, жить сюда пущу». А я только улыбалась… В начале осени Лешке повестку в армию прислали, а через месяц он уехал служить в Волгоград. На прощание, правда, попытался меня успокоить: мол, этот этап жизни каждый мужчина должен пройти. Мы часто созванивались, писали друг другу письма, в часть к нему я ездила. Потом Лешке неожиданно предложили сняться в роли нищего в фильме «Улыбка» (съемки проходили в Волгограде), чему он был несказанно рад, и я тоже. А осенью Лешина мама Людмила Степановна пожаловалась, что не может до него дозвониться: то на месте нет, то нет возможности разговаривать. Вскоре, правда, выяснилось, что весь гарнизон перебросили в Северную Осетию. Но новость эта нас не обрадовала. Мы уже знали, что там вовсю разгораются военные действия, и очень переживали. Слава Богу, судьба нам улыбнулась. Спустя несколько месяцев Лешка вернулся домой жив и здоров. Праздник по случаю его возвращения затянулся на целую неделю. Все были счастливы, пока не поняли, что Алексей наш просто… беспробудно пьет и ничего в этой жизни его больше не интересует. И еще я сразу обратила внимание на его странный, неприятный взгляд и недобрую улыбку. Впечатление было такое, будто он всех и вся ненавидит. А потом такое началось… Что ни день, мы вытаскивали его из драк и разборок, возникавших буквально на пустом месте. Его вечные претензии и унизительные оскорбления стали раздражать старых друзей, и они начали нас избегать. Ни о какой карьере артиста уже не могло быть и речи. Мир перевернулся. Родители Лешки, правда, пытались меня успокоить: «Потерпи, Машенька, это синдром войны, он обязательно пройдет». И я верила. В марте мы расписались, потом появился на свет наш первенец Егор. Но и это событие мало повлияло на Лешку. По ночам, пьяный, он не раз впадал в безумие, угрожал. Мы с Егоркой становились причиной всех его бед и несчастий. Пытались вызвать на откровенность, но он говорил, что мы все равно ничего не поймем. Я чувствовала, что в душе у мужа какая-то тайна, какой-то чужой мне мир, но как его уничтожить, не знала… Иногда он рассказывал страшные вещи. Как от трехдневного сидения в холодных окопах у него отнимались ноги. Как они сами вкалывали себя непонятные лекарства. Как однажды его взяли в плен и держали в полной темноте на заброшенном складе, пока друг на бэтээре случайно не вытащил его… — Конечно, Лешке срочно надо лечиться, — сказала Маша, закончив свою исповедь, — но ни о каких психологах и других врачах он и слышать не хочет. Приступы продолжаются и сегодня. Он бесцельно проживает, а точнее — прожигает свою жизнь, в глазах пустота. Наверное, наша ошибка в том, что изначально мы понадеялись на свои силы, а ему нужна была поддержка не столько папы и мамы, сколько серьезных врачей, способных вывести даже из такого стресса. Но в то время этого не было. Я попыталась было добиться каких-то льгот и помощи, и мне сказали: «Да, конечно, на пенсию ваш муж уйдет на полгода раньше». Смешно… Уже год Маша и Леша в разводе. Недавно он вновь уговорил ее вернуться, пообещал, что все будет хорошо. — Вместе мы снова всего второй месяц, но я все равно его люблю, — говорит Маша. — А Егорка вернуться к отцу не захотел, остался у бабушки. Знали бы вы, как тяжело всем нам с этим жить. Кто сможет мне вернуть моего прежнего Лешеньку — не знаю… Выслушав Машину исповедь, я поняла, как нужен в Нижнем Новгороде реабилитационный центр для солдат, о котором говорилось в статье «Требуется медленная помощь». Если человек идет защищать свою родину и нас, мирных граждан, с оружием в руках, то мы просто обязаны помочь ему потом встроиться в мирную жизнь, вновь стать счастливым. P.S. Все имена по понятным причинам изменены.
