Владыка Георгий: «Дети — фотография нашего внутреннего мира»
Тихая, мягкая радость в сердце от общения с мудрым в своейпростоте человеком и небольшая икона из святого Иерусалима, подаренная владыкойпри расставании, – то, что останется со мной после этой встречи навсегда.Накануне, 9 Мая, митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий встал в рядыБессмертного полка с портретом своего отца – фронтовика Тимофея НиколаевичаДанилова. А сегодня мы сидим в архиерейской резиденции Вознесенского Печёрскогомонастыря и говорим. Об исторической памяти и о том, как важно хранитьтрадиции. Кто мы есть и чем обделяем себя и своих детей. О капканах, которыедобровольно расставляем на собственной жизненной дороге. И о личном. О нёмговорим тоже.Прошедшим ад неведомо уныние– Я родился в Белоруссии, рос в тех местах, где было оченьсильное партизанское движение, – начало разговора с владыкой – словно эховчерашнего Дня Великой Победы. – Там была оккупация, оттуда фактическиначиналась операция «Багратион». Фронт там стоял около года. Те места пропитаныпамятью о войне, о подвигах, о страданиях. Поэтому дух патриотизма, ненависти кфашизму, потребности совершить подвиг, быть мужественным, крепким зарождалсяещё в утробе матери.– Ваш отец рассказывал о войне?– Почти никогда. К своему удивлению, я только в девятомклассе осознал, что мой отец воевал. Они с товарищами обсуждали какие-товоенные действия. Но это воспринималось, знаете… Будто кто-то постороннийговорит о войне. Уже став старше, я какие-то скупые вещи у него выуживал.– Что запомнилось из тех рассказов?– Он не единожды мог погибнуть. Считал, что его спаслатолько молитва «Живые помощи». Начинал войну лётчиком, был сбит. Его отправилина переподготовку. Войну он заканчивал артиллеристом, но свой самолёт всё равносбил. Однажды вышел вечером из блиндажа и услышал звук мотора. Понял: летит«Рама» – немецкий самолёт-разведчик. Прикрытие батареи – зенитная установка:четыре спаренных пулемёта «Максим». Навёл на опушку леса, и как только из-замакушек деревьев появился самолёт, ударил. Сбил. Получил за это награду.Большому командиру дали орден, а ему медаль, и он был несказанно рад, –улыбается митрополит. – Но все эти воспоминания были потом. А тогда, в моём детстве,я приходил из школы после встреч с ветеранами и взахлёб рассказывал отцу, какони воевали. Он только головой кивал: «Да-да-да». Не возражал. Но не сильно иподдерживал эти разговоры.– Почему?– Я понял, в чём дело, уже когда стал взрослым. Отец воевалс 41-го по 45‑й, за всю войну у него было только одно ранение – ног. И, может,ему было в какой-то мере стыдно, неудобно рассказывать о своей войне передпамятью товарищей, которые гибли каждый день, перед лицом тех, кого войнасделала инвалидами. Вот их отец считал настоящими героями, совершившими подвиг.А он – так, просто счастливый человек, который выжил, может радоваться, у негосемья, детки, друзья. Многие фронтовики были скупы на публичные воспоминания отех событиях.– Те скупые рассказы отца как-то на Вас повлияли?– Война – это, по выражению одного нашего известного барда,«чёрная работа». Чёрное пятно в жизни многих людей – с горем, смертью,трудностями, скорбями. Поэтому и Победа со слезами на глазах. Вместе с тем, какв любом деле, детям надо не только говорить о каких-то вещах. Надо ихисполнять, самим так жить. И мой отец до конца своих дней был фронтовик – посвоему духу принятия решений, по поведению, по общению с людьми. Это уже образжизни. В некотором роде это передалось и нам, его детям. Я помню его товарищеймолодыми, весёлыми, крепкими. Как сталь они были. И очень дорожили фронтовымбратством. У них была какая-то тихая любовь друг к другу, человеческая теплота.Они гневались, переживали, грустили, но в этой грусти, горячности никогда небыло отчаяния, безысходности. Потому что они прошли ад, и чего им унывать вэтой жизни? У них было то, чего многим сейчас не хватает, – внутренняя воля кпобеде. Это важно. Поэтому сегодня, сталкиваясь с трудностями, ты понимаешь: иэто преодолеем, и это решим. Нет проблем, которые мы бы не победили.Господь сохранил нашу землю– И всё равно до сих пор не могу для себя ответить: как онисмогли выиграть ту войну? У самой оба деда воевали – тяжело, с ранениями награни жизни и смерти…Мало быть наследниками святой Руси. Надо вступить в этонаследство достойно.– Это помощь Божья – вне всякого сомнения. Господь сохранилнашу землю. Духовник Троице-Сергиевой лавры архимандрит Кирилл (Павлов), самфронтовик, как-то сказал: немецкие военные одними из лучших были. Господьпомрачил разум их командирам и послал дар разумения нашим. Мужество истойкость, помноженные на мудрость командиров, – одна из важных составляющихПобеды. Её фундамент.– Но ведь любой фундамент должен схватиться, окрепнуть.Мужество и стойкость – такие взрослые понятия. А в годы Великой Отечественнойони были свойственны и молодёжи, и даже детям. Что, на Ваш взгляд, сегоднянужно предпринять, чтобы дети наши росли патриотами?– Учить их патриотизму своей жизнью. Мы, взрослые, должныбыть патриотами. Дети – это фотография нашего внутреннего мира. Будем лукавыми,льстивыми, лицемерными, лживыми, и они вырастут такими. Если же будем сотканыиз духа мужества, честности, усердия, стойкости, то и наши дети стануттаковыми.Под двумя духовными крылами– Вы вспомнили про Троице-Сергиеву лавру, где прожили 16лет. А последние 14 служите архиереем на Нижегородской земле. Кем Вы себябольше ощущаете – лаврским монахом или первым лицом в Нижегородской митрополии?– Я никогда не ощущал себя первым духовным лицом. Как-то этовыходит за рамки моего мировосприятия. Оно, скорее, в связи с Белоруссией –моей родиной, в духе служения своей земле, Богу, Церкви, народу, нашемуОтечеству. Поэтому мы занимаемся не только строительством храмов, но иоткрытием православных гимназий, проведением конференций, различных музыкальныхфестивалей.Моё служение в Троице-Сергиевой лавре невозможно забыть. Яродился как монах у аввы Сергия Преподобного, возрастал там духовно. Но приэтом давно считаю себя сыном Нижегородской земли и уже не мыслю жизни где-то вдругом месте.– При этом Вы как-то признались: «Моё сердце до сих порнаходится у раки с мощами святого преподобного Сергия». А есть ли у Васкакое-нибудь духовно значимое место здесь?– Нижегородская земля очень богата и духовно, и исторически.Одно ополчение Минина и Пожарского говорит о том, чего она стоила в ключевыемоменты жизни нашего государства, и этого не отнять. Именно святые землиНижегородской, подвижники благочестия сыграли огромную, может, самую главнуюроль в развитии нашего региона как крепости духа. Величайший святой –преподобный Макарий Желтоводский. Основатель Печёрской обители святой Дионисий.Флорищева пустынь… Она же сыграла огромную роль в церковной жизни. А Оранскиймужской монастырь – один из первых монастырей нашей земли? А богоспасаемый городАрзамас?Вне всякого сомнения, огромным бриллиантом в духовной жизниявляется имя преподобного батюшки Серафима и всё, что связано с этим угодникомБожьим. Это и Свято-Успенская Саровская пустынь, и, конечно, Свято-ТроицкийСерафимо-Дивеевский женский монастырь, который почитается как четвёртый земнойудел Матери Божьей. Мы с вами – наследники святой Руси, великой России. И дайГосподи нам не только быть наследниками, но и достойно вступить в этонаследство.– Так куда же сердце Ваше чаще просится?– Мне, конечно, близок преподобный батюшка Серафим. Одна изпричин: мы часто видим в храмах, что преподобного Сергия и преподобногоСерафима изображают на одной иконе или в одном ряду иконостаса. Это два такихдуховных крыла жизни русской церкви. Поэтому преподобный Серафим стоит во главенашей духовной жизни здесь, на Нижегородской земле.Прихожане и захожане– Вы перечислили сейчас истинные места духовной силы.Сегодня у нас время активного строительства новых храмов. В чём причина такойактивности? Прихожан становится всё больше?– Вы знаете, за последние 100 лет наши сёла, где жилобольшинство населения, ослабели. Люди оставляют эти места, уезжают в малые ибольшие города. Но посмотрите: в XX веке мы не строили храмов. Когда я пришёлсюда на послушание, выяснилось, что у нас в некоторых районах Нижнего Новгороданет ни одного. Где-то на окраине, может, остался один, дореволюционный, и всё.А это очень важно – чтобы церковь была в шаговой доступности.– Возможность каждому переступить её порог?– Поверьте: сейчас, где бы мы ни открывали храмы, они тут женаполняются людьми. Прихожан намного больше, чем они могут вместить. Поэтомунам предстоит огромная работа, труды и заботы к тому, чтобы все, кто желаетпосетить дом молитвы, могли бы сделать это спокойно. Есть же люди, которые не всостоянии поехать далеко. Пожилые, молодые мамы…– Но ведь в последнее время многие приходят в храм непотому, что веруют, а потому, что так делают другие. Как относитесь к тому, чтов храмах бывает много случайных людей? И можно ли здесь вообще говорить ослучайности?– Вне всякого сомнения, бывают прихожане, бывают захожане.Но совсем неверующие в церкви – редкость. Мы же все детей своих крестим,молимся за усопших, в храм приходим ставить свечи. Это не только традиции. Этонаша вера глубинная. Хотя, может, человек сам себе в душе до конца и не отдаётотчёта в том, что это так.Взрослым не церковным людям найти истинно глубокую дорогу кБогу бывает очень непросто. На этом пути множество сомнений, переживаний.Духовное возрождение человека, как, впрочем, и целого народа, не происходитодномоментно – дистанция на этом пути огромна. Но оно происходит. Постепенно. Исегодня в наших храмах очень много молодёжи, людей среднего возраста. Сколькодетишек приводят! Это говорит о том, что мы потихонечку возрождаемся.Подножка на дороге к храму– Вы говорите о внутренних сомнениях и переживаниях надуховном пути. Но ведь встречаются и внешние препятствия. Позвольте пример изличного опыта. Несколько раз в храме сталкивалась с грубостью служащих там женщин.Может, и не препятствие, но для кого-то подножка. Как правильно вести себя втакой ситуации?– Когда мы приходим в поликлинику и с нами грубо себя повелауборщица, мы же не обижаемся на медицину, – улыбается владыка. – Бывает, что иприхожане так себя ведут, и сотрудники. Естественно, это неправильно. Исовершенно неоправданно. Но здесь есть несколько моментов, которые надоучитывать. Пожилые люди, которые сегодня приходят в храмы, работают при них, –это те, кто выстоял и удержал нашу веру в те богоборческие времена. И онисегодня стоят на её охране. На охране традиций. Наших традиций, наших корней.– Но ведь такая охрана может перед кем-то закрыть дверихрама навсегда…– Это очень тонкий момент. Ведь как бывает? У человекаверующего, но не церковного, на работе соответствующая одежда, у женщины,может, слишком яркий макияж. И вдруг что-то случается: кто-то из близких попалв аварию, заболел ребёнок… Человек куда интуитивно бежит? В храм. А там емуначинают предъявлять претензии за не очень благообразный вид. Человек в этовремя ждёт особого сочувствия, понимания, участия, а получается наоборот. Душаего обострена, она как открытая рана, а ей ещё добавляют боли. Но это всё мы свами. Глубоко верующие и часто нетерпимые друг к другу. Нам не хватает человеческоготепла. Мы вспоминали с вами фронтовиков. Вот они умели к людям относиться сбольшим уважением и почтением. И этому нам надо у них учиться.Древо Россия– К слову, об учении. В прошлом году Вы благословили вдобрый путь ещё одну новую православную гимназию. А можно ли, на Ваш взгляд,обучиться духовной жизни, не обучаясь в духовных школах?Жизнь – дорога. А заповеди Божьи – это правила дорожногодвижения по жизни.– Для этого необязательно посещать православную гимназию.Дело в том, что там мы фактически не занимаемся религиозной жизнью. Говоримродителям: религиозная жизнь – дома и в храме. Здесь мы даём образование ивоспитание. Но нельзя знать русскую цивилизацию без знания православия,христианства.– Хотите сказать, что иметь знания о вере своих предков ибыть религиозным человеком – совершенно разные вещи?– Совершенно верно. И если мы хотим, чтобы наши дети былипо-настоящему образованны, то должны дать им глубокие знания о религиознойжизни своего народа. Что мы должны для себя понять – и политики, и общественныедеятели, и простолюдины? Что без святой Руси невозможна великая Россия. ВеликаяРоссия – это огромное древо, с мощным стволом, пышной кроной, но у этого древаесть корни. А корни – это святая Русь. Вот там закваска, фундамент всей нашейжизни, нашего народа. Что собрало разные земли в одну страну? Это не смоглисделать ни немцы, ни французы, ни англичане. Никто. Только мы. И это огромныйтруд сотен поколений. Но не понимая этого, мы можем это не сохранить.Не терпимость, а уважение– И помощники в этом деле найдутся…– Всегда находятся. Мы с вами помним тенденцию 90‑х годов,когда и Великая Отечественная война вдруг стала не очень важна, и армия ненужна. Как её поносили, поругали! Матери боялись отпускать служить Отечествусвоих сыновей. А надругательство над монументами Славы, Вечным огнём – это жебыло! И про сегодняшний день если говорить… Молодая девушка, студентка МГУВарвара Караулова хотела присоединиться к ИГИЛ *. Вспомните взрыв в Волгограде,устройство для которого подготовил русский юноша. Это о чём говорит? Что умолодёжи есть большая потребность в духовной жизни. И если мы на своей земле неспособны привить ей свои духовные корни, то иноземцы и иноверцы привьют свои.Это не просто воспитание, образование. Это национальная безопасность нашейстраны, нашего народа.Надо понимать, на каких столпах вообще зиждется нашеОтечество. Способность прочтения истории нашей страны с духом Евангелия даётсовершенно другое восприятие. Возьмите образ святого Александра Невского. Воин,дипломат, государь. Но мы забыли, что он в конце жизни был ещё и монахом. Он и рубил,и колол. Так почему святой? Да потому что стоял за веру, за святую Русь.– А насколько школьный курс «Основы православной культуры»может помочь в этом знании и восприятии?– Это пусть маленький, но шажок к тому, чтобы наши детиполучили некоторую силу жизни. Надо понимать: речь не о церковном образовании.Мы учим детей не только своей истории и культуре, но и более уважительномуотношению к традициям других религий. Объясняем, что на Нижегородской землемножество народностей, но мы много веков живём вместе. Даже слово«толерантность» здесь плохое. Потому что толерантность – это терпимость. Ненадо терпеть. Надо уметь уважительно относиться к традициям этой земли. Непривьём детям этого уважения – будет очень легко ввергнуть нас в безднупротивостояния.Сохранить малую церковь– Но здесь очень многое и от семьи зависит…– От воспитания, от восприятия, от воспоминания. Высовершенно правы: семья – наиважнейшая вещь в жизни людей. А что такое семья?Это, опять же, прежде всего традиции. Сохранение традиций (а церкви это оченьприсуще) – залог нашего успеха в будущем. И это такая задача, такоебеспокойство. Да, мы имеем основания беспокоиться. Потому что очень оскудели взапасе духовной прочности, в понимании, кто мы и для чего живём. Этот уровеньнадо поднимать. Собственно говоря, этим занимается и Президент, и СвятейшийПатриарх Кирилл уделяет много внимания сохранению семейных традиций, и многиемероприятия наши этому посвящены, и тот же Бессмертный полк… Это и есть нашенациональное самосознание. Оно неотделимо от веры православной.– Владыка, год назад Вы приняли решение лично совершатьтаинство крещения третьего и последующих детей в православных семьях.Многодетных сейчас, слава Богу, становится больше, но ведь не так давноотношение к ним в обществе не было столь благосклонным. Помните, говорили:«Зачем плодить нищету?» Вы сами из многодетной семьи. Признайтесь: были ли вдетстве моменты, когда сожалели, что не единственный ребёнок у родителей?– Я сожалеть никак не мог, потому что я у них последний,шестой… Многодетная семья – благословенное дело. Вдумайтесь: «семь Я». Нас ибыло: шестеро детей, мама и папа. А страх людей, что ни выучить, ни прокормить,– глубочайшее заблуждение. Нам кажется, что детям надо дать пропитание, обуть,одеть – и достаточно. Но когда я вижу множество домов престарелых, всегдаговорю: претензии – пятьдесят на пятьдесят. К детям, которые оставили там своихродителей, но и к родителям: кого вы воспитали, того и получили. Ребёнкугораздо важнее материального благополучия тепло человеческой души, любовь ипапы, и мамы. А с духовной точки зрения, Господь благословил нам деторождение.И если мы отвергаем его, значит, живём не по Закону Божьему. Потом, в зреломвозрасте, люди часто сожалеют, что променяли эту радость, счастье своё и своихнерождённых детей на карьеру, работу, отдых, корпоративы. Моя мама всю своюжизнь посвящала нам. И была очень счастливым человеком.– Семья ведь всегда почиталась как малая Церковь…– Но институт семьи сегодня сильно ослаблен. Наши молодыелюди по какой-то причине не способны создавать и сохранять семью. Столькоразводов, столько детей растут сиротами! Это говорит об очень серьёзнойдуховной деградации. И нам надо заниматься возрождением и врачеваниемсобственной души. А мы сами расставляем капканы, сами в них попадаем, а потомникак не можем выбраться.Жизнь – дорога. Заповеди Божьи – это правила дорожногодвижения по ней. Там есть и красный свет, и разделительная полоса, и скользкиеучастки. Господь показывает: здесь запрещающий сигнал, остановись. А здесьвстречная полоса – не выезжай, разобьёшься. Мы же часто не знаем этих правил иразбиваем свою жизнь всмятку. А потом все оставшиеся дни пытаемся склеитьосколки. Вот на что уходят наши усилия. Мои родители не нарушали, по большомусчёту, правил, жили по заповедям Божьим. И себя сохранили, и нас воспиталидостойными сынами своей земли.*ИГИЛ – запрещённая в России террористическая организация.На территории Нижегородской епархии сегодня 288 действующиххрамов. В 2016 году заложено 12 новых, освящено 17 храмов и приделов.Знания и образование дети сегодня получают в 9 православныхгимназиях, одной монастырской школе и в двух православных детских садах.
