«Влечет неведомая сила»
Ни одного триумфального спектакля за всю полуторавековую историю многочисленных постановок — такой шлейф тянется за оперой А. С. Даргомыжского «Русалка». Нижегородский академический театр оперы и балета им. А. С. Пушкина не в первый раз обратился к этому произведению. Нынешнюю премьеру, состоявшуюся 23 октября, коллектив посвятил 210-летию великого поэта. А 15 ноября очередная нижегородская сценическая версия «Русалки», первой русской бытовой лирико-психологической оперы, будет представлена в программе ХХIII Всероссийского Пушкинского фестиваля «Болдинская осень». Этот спектакль к числу триумфальных тоже не отнесешь, но получился он стройным, гармоничным, и можно уверенно говорить об очень достойной творческой работе труппы. Возникает предчувствие, что «Русалка» долго не покинет афишу нашего оперного театра, станет одним из любимых названий его завсегдатаев. Есть для того существенные предпосылки. Прежде всего, сама тема, зазвучавшая ныне гораздо более злободневно, чем 25 лет назад, когда эта опера в последний раз ставилась на нашей сцене. Взаимное горячее чувство соединило Князя и дочь мельника. Но, хотя больше прежнего любит сильный мира сего простую замечательную девушку, он готов с ней расстаться. Соображения престижа диктуют ему совсем иной союз — более достойный княжеского положения. И даже известие, что прекрасная мельничиха носит его ребенка, не влияет на окончательный выбор героя. Этот социальный мотив пушкинского сюжета перестал быть анахронизмом, поскольку опять мы наблюдаем в повседневности, как драгоценные человеческие отношения, истинные чувства попираются в угоду корысти или престижному имиджу…Правда, у Пушкина дальнейшее развитие событий приобретает сказочно-фольклорный характер. Гордая девушка, от обиды бросившаяся в воды Днепра, обратилась в царицу русалок — холодную и могучую. Долгие годы помышляла о мщении и вот поняла: час настал. К тоскующему Князю, которого влечет на злополучный берег «неведомая сила», посылает русалка их дочь с наказом завлечь предателя. Чем закончился бы этот драматический этюд у Пушкина, мы не узнаем: гениальный автор прервал повествование на самом интересном месте. А. С. Даргомыжский, создавая оперное либретто «Русалки», домыслил за поэта финал. Князь соединяется с двумя дорогими ему существами, без сожалений оставляя бренное земное. Возможно, поэт разрешил бы ситуацию намного жестче. Не будем забывать, что над этим незавершенным произведением Пушкин работал в то же самое время, что и над «маленькими трагедиями». А как они заканчиваются для главных героев, поддавшихся злым искушениям, мы знаем. Но режиссер-постановщик, уже знакомый нижегородцам петербургский мастер Вадим Милков ничего не стал перелицовывать, делать поперек композиторского замысла. Он лишь заметно акцентировал тему предательства любви как неискупимого злодеяния. Князь в начале спектакля действует подчеркнуто сурово, холодно, разрывая отношения с Наташей. Он еще не понимает, что тем рвет свои связи с миром людей, в котором быть ему отныне неприкаянным. Для нынешней постановки оперы «Русалка» характерно внимание к психологическим характеристикам, к достоверности чувств, их переходов и оттенков. И эмоциональная насыщенность сценического действия, глубина лиризма, мне кажется, тоже одна из важных предпосылок благодарного зрительского внимания к новому спектаклю. Вместе с тем, в жестах, в реакциях персонажей сохраняется некоторая фольклорная условность. Мы видим не бытовое правдоподобие, а некую приподнятость переживания, вполне естественную для народного поэтичного сказа о большой любви, о большой потере, о большой драме всех участников коллизии — Наташи, Князя, Мельника, Княгини. Этому стилю соответствует и точно найденная мера условности сценического оформления, всего визуального ряда спектакля. Над ним поработали москвичи В. Вольский (художник-постановщик) и М. Вольская (художник по костюмам). Лет девять назад братья Виктор и Рафаил Вольские участвовали в создании оперного спектакля «Русалка» в Большом театре. До какой степени нынешняя сценография повторяет ту, судить не берусь. Но, видимо, часть художественных идей, находок использована и в нижегородской версии. Для нашей сцены этот опыт благодатен, поскольку несет высокую художественную культуру. В декорациях, в качественно иной работе со светом мы видим благородный лаконизм деталей, цветовых решений, удачных эффектов. Все это усиливает общее впечатление, работает на главный образ спектакля. А для него характерны высокая простота, искренность и подлинность чувств, которые лишь слегка приправлены фольклорной сказочностью. Особенно выразителен эпизод в подводном тереме русалок, когда в первую очередь сценографическими приемами достигается ощущение иного мира, зачарованного, влекущего, опасного. Оставляя музыковедам разбор вокального исполнения, всей музыкальной стороны премьеры, отмечу, что в ней для меня ничто не звучало диссонансом. Спектакль воспринимался как цельный и слаженный во всех компонентах. И время, проведенное с пушкинскими героями, пролетело незаметно. Зал после первого показа новой работы горячо благодарил всех ее участников. Выходя после спектакля, я слышала немало добрых отзывов. Пусть такой благодарностью публики завершается каждое появление «Русалки», а заплыв ее в афише нашего театра окажется неутомимым, многолетним.
