Внутренняя политика
В России открыт сезон активной внутренней политики. Через полгода состоятся выборы в Государственную думу; еще через три месяца выборы президента. И снова, как четыре года назад, никому еще ничего неизвестно. Никто не может точно ручаться за результаты выборов. Никто не может точно сказать, какой в итоге сложится расклад. Предвыборная интрига уже сейчас накалилась почти до предела. Все активные игроки стремятся занять места на старте. Все рвутся в бой. И хотя бы об одном можно говорить с уверенностью уже сейчас — скучно не будет. Борьба будет жесткой, упорной и принципиальной. И выборы будут настоящими. Защитники всяких прав и свобод могут насчет этого не сомневаться. Индикаторы общественного состояния По большому счету, выборы проводятся всегда. Может быть, не на всех уровнях с одинаковой скоростью и интенсивностью, но выборы первых лиц государства проводятся всегда, всё время занимаемой ими должности, какой бы она ни была — президент, премьер, канцлер, царь, король, шейх или генсек. Выборы могут отличаться по форме и глубине репрезентативности, но по сути они всегда гарантируют конечный результат — выявляют, пользуется ли правитель и проводимая им политика поддержкой большинства населения или нет. Иногда вопрос решается всего лишь активным большинством или даже меньшинством, но решается он всегда. Переизбранием или отставкой, переворотом или присягой, бунтом или лояльностью — в любой момент в любом месте можно определить степень популярности главы государства по текущему состоянию общества. И классические выборы с бюллетенями и подсчетом голосов для этого вовсе даже не обязательны. Читая иной раз историческую литературу, летописи, архивные документы, постоянно встречаешь те или иные характеристики глав государств, оценки их популярности и отношение к ним народа и элиты, причем в те времена, когда ни выборов, ни социологических опросов не было и в помине. И, однако, все время можно с большой долей уверенности говорить, что этот царь был любим в народе, а этого короля подданные ненавидели, этот фараон был успешен и популярен, а этот император ничего, кроме раздражения и разочарования, не вызывал. Степень популярности и лояльности каким-то неуловимым образом всегда фиксируется и современниками и историками, даже без помощи новейших технологий и социологических инструментов. Всегда было понятно, что глава государства, не имеющий в обществе и властной элите активной поддержки, рано или поздно (скорее рано) слетает со своего поста. Поддержку же он может иметь в том только случае, когда проводит политику, удовлетворяющую большинство населения. Или, хотя бы, ту его часть, что имеет возможность влиять на принятие решений, как прямо, так и косвенно. Согласившись с этим допущением, мы без большой натяжки можем утверждать, что внутриполитическая активность служит самым верным индикатором общественных настроений и популярности власти. Чем выше внутриполитическая активность, особенно оппозиционная, тем больше в обществе недовольства проводимой политикой, и тем меньше популярность главы государства. И, наоборот, чем ниже общественная и политическая активность, тем выше уровень лояльности к власти и уровень ее популярности. Вот как сейчас в России.Российская оппозиция В оппозиционной прессе сейчас принято рассуждать о «растущем недовольстве», об «усталости народа от тандема» и прочих симптомах общественного недовольства. То, что оно имеет место быть, с этим спорить вообще трудно, но можно поставить вопрос о его качестве. То ли это недовольство, что сродни брюзжанию бабулек на скамейках по поводу роста цен, или это то недовольство, что порождает неодолимое желание противостоять проводимой политике, а в крайнем случае и вовсе избавиться от ее проводника и инициатора, главы государства? Вопрос принципиальный, и ответ на него вполне может служить прогнозом на грядущие выборы. Мы видим, как проявилось недовольство населения в Ливии, например, или в Египте. Люди пошли под пули, ради того, чтобы свергнуть ненавистного правителя. Там финансировались эти акции из-за рубежа или нет, не имеет никакого значения для выявления отношения общества к лидерам. Восстание против популярного правителя, с высоким уровнем доверия и лояльности общества не профинансируешь, сколько бы денег ни перечислять. Довольные люди на митинги, тем более восстания, тем более в авторитарной стране, не пойдут. Шанс схлопотать пулю или удар дубинкой по башке куда более велик, чем вероятность свержения нелюбимого правителя. Но если уж выходят, значит всё, дальше некуда. Доверие утрачено полностью. Мы видели проявление подобного активного недовольства в Тунисе, Египте, Ливии, Сирии. Мы наблюдаем его в Иране и Пакистане. Отчасти оно имеет место быть в Грузии и Беларуси, где люди выходят на митинги с требованием отставки руководителя. Многих западных лидеров — от Обамы до Берлускони — скоро ждут очень непростые выборы, и совсем не факт, что они их выиграют — оппозиционные настроения сильны и на Западе. Но в России мы не наблюдаем ничего подобного. Мы не видим массовых, да по сути, никаких митингов против действующей власти. Мы не слышим скандирующих призывов к отставке Медведева. Мы не имеем на руках никаких данных о хоть сколь-нибудь значительном росте рейтинга хоть какой-нибудь оппозиционной партии или политика. Рейтинг правящей партии да, местами проседает. Но ответного роста рейтинга оппозиции нет, вот в чем фокус. Люди склонны подчас, так или иначе, выказывать недовольство текущей политикой «партии и правительства». Это есть их законное право, а подчас и обязанность. Но альтернативы этой политике люди не видят. Или просто не верят тем вариантам, что им предлагает оппозиция. Или плохо относятся к самим оппозиционным лидерам. Неважно. Важно то, что оппозиция, как смиренная, парламентская, так и буйная, непарламентская, не способна предложить большинству избирателей то, что вызвало бы у них более приятные ассоциации, чем политика власти. И это даже интересно. Интеллектуальная импотенция и политическое бессилие оппозиции особенно странны на фоне многих, откровенно непопулярных мер и начинаний действующей власти — отпресловутого ЕГЭ до фарсового топливного кризиса в ряде регионов. На руках оппозиции полный карт-бланш, безбрежное благодатное поле для критики и завоевания симпатий избирателя ‑только начни. Но нет, даже начать не способны.Старые ошибки Сейчас, кажется, началось какое-то шевеление на разных оппозиционных фронтах. Правый фланг собирается возглавить Михаил Прохоров, колоритный и харизматичный бизнесмен, успешный предприниматель и один из богатейших людей России. И, может быть, даже у него что-то получится, и может быть, он даже сумеет создать костяк партии и провести ее в Госдуму на декабрьских выборах. Но, судя по тому, как он начал, добиться поставленной цели ему будет невероятно трудно. Он начал со старой ошибки правых, он высказал намерение объединить все оппозиционные демократические силы. У него это не получится, можно заранее предсказать. Его затопчут свои же коллеги по цеху, свои же либералы и демократы обвинят Прохорова в сговоре с Кремлем и с удовольствием затопчут друг друга, как это случилось на прошлых выборах, и на позапрошлых. На левом фланге Миронов выказал явное намерение возглавить всех оппозиционных левых и начать кампанию с жесткой критики. И у него может что-то получиться, но и он начал со старой ошибки, которая может погубить все его начинания. Критику свою он начал лишь после отставки, когда изменились не объекты и условия для критики, а всего лишь его состояние. Избиратель подобную переменчивость не приветствует и относится к ней, мягко говоря, с изрядным скептицизмом. Старые ошибки, что показательно, совершают не только оппозиционные политики, но и политологи с политтехнологами. Для них всех основной вопрос предстоящей избирательной кампании заключается лишь в том, кто из двух членов правящего тандема будет баллотироваться в президенты — Медведев или Путин. И им всем кажется, что ответ на этот вопрос они уже знают. Это старая ошибка, это повторение дурной традиции 2007 – 2008 гг., когда от Путина точно так же практически все уверенно ждали изменения Конституции и переизбрания на третий срок. Кто-то желал этого переизбрания, кто-то нет, но в том, что Путин так или иначе найдет возможность остаться на высшем посту в государстве, сходились почти все наблюдатели. И ошиблись. Казалось бы, на ошибках, тем более своих, люди должны учиться; казалось бы, можно уже понять, что Путин не любит очевидных решений, тем более, не выносит давления и не менее очевидных провокаций. Но нет, не учатся, не понимают. С тем же невыносимым апломбом и самодовольной уверенностью рассуждают о планах и намерениях Путина, как будто он сам поделился с ними своими планами, шепнув по секрету на ушко. Забыли, наверное, что Путин не Лукашенко, не Назарбаев и не Каримов, и ни разу еще не изъявлял желание занимать пост в Кремле, пока его не вынесут оттуда вперед ногами. Стиль мышления у него несколько тоньше, чем у вышеозначенных лидеров. Стиль работы изящнее. Да и скамейка запасных длиннее. Правители, готовые держаться за свой пост до последнего издыхания, очевидно, не имеют надежных преемников и попросту никому не верят. Можно было рассуждать о планах Путина оставаться в Кремле до морковкина заговенья, если бы и в России была аналогичная ситуация — но ведь это не так. В России три года правит уже другой президент, не Путин. Путин ни разу, ни единым намеком не дал понять, что недоволен политикой президента. Вот как, интересно, он будет объяснять стране и миру свое желание сменить президента, если ему не в чем того упрекнуть? Решите этот вопрос, граждане, и вы решите всю предвыборную дилемму.
